Миссис Грешом явно не ожидала от меня подобного предложения, даже Лори забавно округлила глаза, слушая наш разговор из приоткрытого окна машины.
— Конечно, милая! — оживилась преподавательница. Даже румянец засиял на щеках.
— А сейчас мне правда нужно идти. — Я уже подошла к двери, но внезапно пришедшая в голову мысль заставила меня круто развернуться. — Миссис Грешом… Вы помните Эмили Монаган?
— Конечно, — чуть поморщившись, отозвалась она.
Странное выражение, промелькнувшее на ее лице, не укрылось от моего взгляда.
— Кажется, вы не слишком ее любили, — осторожно заметила я.
— Я понимаю, что должна относиться ко всем учащимся одинаково, но мне было не так-то просто закрывать глаза на ее грубые выходки. Я рада, что она переросла это. Слышала, она добилась немалых успехов.
Я озадаченно смотрела на миссис Грешом. Перед глазами всплыло улыбающаяся мне со страниц газеты Эмили, нежно обнимающая мужа.
— Грубые выходки… Вы не путаете ее с сестрой, Шейлой?
Учительница рассмеялась хрипловатым смехом.
— Я не настолько стара, чтобы их перепутать. Шейла была чудным ребенком, обладающей удивительной способностью сплачивать вокруг себя людей. Я ни разу не услышала от нее дурного слова… А Эмили… — Она замялась, явно не желая говорить про бывшую ученицу плохого.
— Миссис Грешом, мне нужно знать, — мягко сказала я. Если Эмили Монаган еще в школьные годы умудрилась нажить себе врагов, то теперь, после того, как она стала знаменитой, старые обиды, приправленные жгучей завистью, вполне могли стать причиной ее убийства. Правда, тогда возникал закономерный вопрос — почему так поздно?
Миссис Грешом настороженно взглянула на меня, но все же нехотя ответила:
— В школе Эмили называли странной девочкой. Она была мрачной, погруженной в себя. Я не раз находила следы от свежих порезов на руках. С Шейлой Эмили никогда не ладила, да и с остальными тоже. Долгое время была изгоем, аутсайдером. А потом влилась в… нехорошую, скажем, компанию. Если раньше издевались над ней, то потом она стала издеваться над другими. Поменяла роли. Я не раз слышала жалобы от учениц, которых она запирала в туалете — чисто смеха ради. Все они были похожи на нее прежнюю — одинокие, запуганные, потерянные. Она словно мстила им за свою собственную жизнь.
Миссис Грешом помолчала.
— Эмили заходила в школу несколько лет назад — провела для детей с ограниченными возможностями презентацию книги, и мне подарила экземпляр. Я смотрела на нее и не могла поверить, что передо мной действительно Эмили Роуз. Надеюсь, это не двуличность ради продвижения книги, надеюсь, она и вправду изменилась. Она даже попросила у меня прощение — за все.
Сказать, что я была поражена — это ничего не сказать. Образ Эмили никак не желал складываться в моей голове, распадаясь на осколки. Вот она — примерная жена, филантроп, успешная писательница, ценой неимоверных усилий вставшая с инвалидного кресла. И вот — ненавидящая окружающий мир грубиянка, издевающаяся над одноклассницами.
Быть может, несколько лет, проведенные в инвалидной коляске, заставили ее по-другому взглянуть на жизнь? Но в то, что люди могут измениться настолько кардинально, мне верилось с трудом.
— Спасибо, миссис Грешом, — искренне сказала я.
— Так что случилось-то? — забеспокоилась она.
Я озадаченно взглянула на нее — хотя… Насколько я знаю, миссис Грешом предпочитала коротать вечера с книгами, а не перед экраном, где наверняка уже вовсю муссировалась тема смерти известной в Дейстере писательницы.
— Эмили Монаган вчера была убита.
Преподавательница некрасиво приоткрыла рот, да так и застыла. Я оставила ее переваривать информацию и скрылась в машине. Пора было навестить Шейлу Макинтайр.
Я надеялась, что она прольет свет на загадочные перемены, произошедшие с ней много лет назад. Те, что и привели к закрытию суперуспешного сериала «Дикая охотница». А судя по тем статьям, что я успела проглядеть, сериал и впрямь был невероятно популярным — как и сама Шейла Макинтайр. Интернет пестрел ее фотографиями на различных крупных мероприятиях и ток-шоу, на которых она была желанной гостьей.
Хотя дочка упорно пыталась убедить меня в том, что может побыть дома одной, я вызвала Эстер. Лори вообще была очень самостоятельным ребенком. Каждый день она давала мне повод для гордости — рассудительная, взрослая девочка, так напоминающая мне саму себя в детстве. Обе мы столкнулись с чем-то необъяснимым. Я — с даром и другой стороной реальности, Лори — с кошмарами, имеющими под собой мистическую природу. Я справилась с выпавшим мне испытанием, но при этом потеряла частичку себя, которая умела верить людям и радоваться жизни. Я не позволю, чтобы и Лори через это прошла…