ГЛАВА 20
Я была на полпути к Шейле Макинтайр, но навязчивый перезвон сотового нарушил все мои планы. Я взглянула на дисплей и не поверила своим глазам: Ал!
— Привет, — сегодня я решила быть банальной.
— Карми, я торчу под твоей дверью добрых полчаса!
— Под моей… Где?? — Я подавилась словами. — Ты в городе?!
— Да. Приехал с дочерью повидаться.
Я закатила глаза. Тоже мне, образцовый папаша.
Ал уже пять лет работал журналистом — весьма успешным, надо признать. Мотался по стране, меняя отели и женщин как перчатки… С завидной периодичностью влюблялся, каждый раз уверяя меня, что на этот раз — навсегда. Я только посмеивалась.
Мы так и не поженились, даже когда родилась Лорен. Я считала пресловутый штамп совершеннейшей глупостью, а Ал и не думал настаивать. Но за эти несколько лет с момента нашего довольно мирного расставания, он успел жениться два раза. Сейчас он был снова разведен и находился в активном поиске новой претендентки на его руку, сердце и кошелек — к слову, почти всегда полупустой. Ал был настоящим прожигателем жизни — если он развлекался, то на полную катушку, если влюблялся, то так, что был готов ради своей женщины горы свернуть.
Влюбленный в свою профессию, Ал без тени страха кидался в горячие точки. Нет, после моего возвращения из Сумрачного города и откровения — тогда я рассказала ему обо всем, ничего не утаивая, — в истории о перерождении он не верил — знал, что после смерти его ждет лишь серый сумрак Той стороны. Наоборот, это осознание сделало его еще более свободным и… безбашенным. «Жизнь одна, Карми», — часто говорил он мне.
После моего добровольного отказа от дара и возможности находиться в Сумрачном городе, после того, как моя душа стала пустой и гулкой, я изо всех сил пыталась научиться у Ала его беззаботности, его легкому отношению к жизни. Не срослось. Но он помог мне справиться с ударом, помог оправиться после Выжигателей. За одно это… и за Лори, я готова была прощать ему любые грехи.
Я подъехала к дому и действительно увидела Ала. Светлый костюм помят, пшеничные волосы как обычно, взъерошены — когда мы были вместе, мне приходилось регулярно напоминать ему о такой важной вещи как расческа, на лице — широкая белозубая улыбка.
Стоило мне выйти из машины, как я тут же попала в плен его крепких объятий и не менее крепкой туалетной воды.
— Ох, Ал, прекрати! — протестовала я.
Он только посмеивался, сминая меня как большую игрушку. Я была рада, что мы на самом деле остались хорошими друзьями — не каждые бывшие любовники будут спокойно обсуждать нынешних друг друга. Правда, любовными похождениями делился в основном он, но регулярно спрашивал «когда я уже перестану маяться дурью и заведу себе кого-нибудь».
— Мама передает тебе привет.
Я улыбнулась, в груди на миг потеплело. Мы частенько созванивались с матерью Ала, и она не уставала говорить, что всегда считала меня подходящей парой для своего оболтуса — в отличие от всех тех, что появлялись у него в последние года как грибы после дождя.
— Со своей не помирилась? — осторожно спросил Ал.
Ключ, уже втиснутый в дверной замок, с предательским звоном упал на крыльцо — рука дрогнула. Я стиснула зубы, порывисто наклонилась и подняла ключ. Ну вот. А как хорошо все начиналось.
— Ал…
— Карми, я просто думаю, что так будет лучше…
— Для кого? — вызверилась я.
— Для вас обеих. — На него мой тон не произвел никакого впечатления. — Ты носишь эту ненависть в себе уже долгие годы. Так нельзя, Карми. Ты должна простить ее — поверь, тебе же самой станет легче, когда ты избавишься от груза ненависти…
Я закрыла глаза, из последних сил пытаясь погасить клокочущую в груди ярость. Не вышло.
— Иди ты … со своим альтруизмом!
Выпалила и рывком распахнула дверь. Не глядя кинула сумку на столик в прихожей и направилась на кухню. Вынула сотовый из кармана, хотела набрать дочь и обрадовать ее вестью о приезде отца, но дрожащие пальцы никак не хотели набирать нужные цифры, а дисплей расплывался…
Все эти воззвания о прощении… Кто бы знал, как я ненавидела их! Не Алу говорить о прощении — не ему, выросшему в хорошей семье, с добрыми, заботливыми родителями. От него не отказывалась мать, отец не запирал его в подвале…
Моя мать приезжает ко мне пару раз в год — только для того, чтобы одолжить денег. И, разумеется, никогда их не возвращает. К слову, я никогда ей не отказываю — просто возвращаю долг за все, что когда-то было куплено мне в детстве. Все по-честному, не так ли?