Эмили надолго замолчала, уставившись невидящим взглядом куда-то поверх моего плеча, поэтому мне пришлось ее подтолкнуть.
— И как же отреагировала Шейла? Думаю, она была в полнейшей ярости, когда поняла, что ее собственное тело больше ей не принадлежит.
— Я избегала ее, конечно же, но боялась того, что она расскажет Выжигателям обо всем. Но она не рассказала — быть может, из-за того, что боялась, что ей не поверят, а может, не хотела обрекать меня на Выжигание. Говорят, это мучительно больно и… имеет свои последствия.
Ее взгляд остановился на вороте моей блузки. Наверное, она ожидала, что я поддакну, но я молчала. Не тот это человек, чтобы рассказывать ему обо всем, через что мне пришлось пройти во время и после Выжигания.
Так и не дождавшись от меня ответа, Эмили неохотно продолжила свой рассказ:
— Несколько лет мы вообще не пересекались — я ведь в тот момент была в Импагро, пыталась — смешно представить — построить карьеру актрисы. А потом моя жизнь полетела в тартарары — СМИ с удовольствием смаковали наш развод с Дэном; не стесняясь в выражениях, обсуждали мои последние роли… С карьерой было покончено, и мне ничего не оставалось делать, как вернуться в Дейстер. Однажды Шейла вдруг появилась на пороге моего дома. Она стояла на ногах — помню, как меня это тогда поразило, — и выглядела отлично. Поменяла прическу, образ, а на пальце сверкало обручальное кольцо. Шейла сказала мне, что поначалу хотела мстить. Это помогло ей вытерпеть дни, полные боли и страха — от того, что здоровая еще вчера ночью, она вдруг очутилась в инвалидном кресле. Помогло заставлять себя вставать каждое утро, чтобы делать выматывающие и болезненные упражнения. И в конце концов она встала на ноги. Встретила будущего мужа — Рори Монагана, который стал любовью всей ее жизни. Написала книгу, чтобы вдохновить тех, кто столкнулся с той же бедой. Она наконец обрела себя. — Эмили помолчала, глаза ее заблестели. — Я до сих пор помню ее последние слова, сказанные мне тогда. «Я благодарна тебе за все, что ты сделала, Эмили. Ты предпочла жалеть себя, а я — действовать. Моя прежняя жизнь была фальшивкой. Только сейчас я наконец обрела себя». И она ушла, оставив меня в одиночестве задыхаться от злобы и ненависти.
На долгое время в доме Эмили Монаган, прячущейся в теле Шейлы Макинтайр, повисла тишина. Каждому из нас было о чем задуматься. И если Эмили думала о собственном прошлом, то я — о будущем Лори. Что сотворит с ней та, в ком так много силы? Если баньши может менять человеческие души, на что еще она способна?
— Я знаю все свои грехи, детектив Лунеза, — хрипло сказала Эмили. — Но я не убивала Шейлу. Клянусь. Я бы никогда этого не сделала.
Я верила ей — не в чистоту ее помыслов, и любовь к Шейле, а в ее слабость. Ей бы не хватило духа, чтобы убить сестру.
Это сделала баньши — чтобы сломить Эмили окончательно.
— Я очнулась, а мои руки были все в крови. В ее крови, в крови Шейлы. Я не помню, что было потом — в следующую минуту я уже сидела в своем доме, уставившись в стену. Опустила взгляд — а руки чисты. А потом пришли вы и рассказали об убийстве. Клянусь. Из моей памяти выпала целая ночь. Но я… никогда бы не убила Шейлу.
Я слушала, цепенея — так вот, что меня ждало, когда я согласилась на сделку с баньши? Эти ее «я увижу мир твоими глазами» и прочая чушь — на самом деле означают то, что она будет брать мое тело под свой контроль?
Баньши нужна подавленная душа. И Эмили — идеальный тому пример. Так же, как одиннадцать лет назад баньши знала, что я соглашусь на сделку с ней — лишь бы выбраться из подвала и из плена Сумрачного города, она знала, что Эмили Монаган все равно, рано или поздно, разрушит свою жизнь. Она — идеальная жертва. Мою дочь, наверное, должна была постичь та же участь, но она оказалась сильнее. Лори сопротивляется и не дает баньши завладеть своим разумом и своей душой.