Вряд ли бы это произошло, если бы тогда я не стоял посреди улицы, позволяя толпе — живой реке с сотней лиц — обтекать меня с обеих сторон. Она не могла не увидеть восхищение в моих глазах. Не могла не понять…
В старинном особняке, где проходила Игра, находилась пара десятков человек — женщин в длинных платьях, прекрасных, но уступающих по красоте моей Незнакомке, мужчин в костюмах и фраках. Дом таил в себе множество загадок — опасных и чарующих одновременно. Как сама Игра. Для того чтобы выбраться отсюда, нужно было их разгадать — что было не так уж и просто.
А я все смотрел в глаза моей незнакомке. До того, как она появилась, все мои мысли были о предстоящей Игре. После — о ней, той, что стояла сейчас поодаль, лукаво улыбаясь.
Едва осознавая, что делаю, я подошел к ней. И предложил свою помощь. Правила Игры подобное не запрещали — просто никому прежде не приходило в голову объединиться и разделить свою победу с кем-то другим. Игра — призвание тщеславных эгоистов, так мне всегда казалось.
Она задумалась на мгновение, а потом кивнула. И сказала, улыбаясь: «Алесса». Это имя было словно создано для нее одной — мягкое, полное безграничной нежности и затаенной страсти. Разумеется, в Игре мы победили. Покидая особняк на рассвете, я крепко держал ее за руку. И готов был пойти на все, чтобы никогда ее не отпускать.
Алесса. Моя Алесса. Мне так нравилось произносить ее имя, каждый раз будто пробуя его на вкус. Нравилось смотреть в ее светлые глаза, оттенок которого я все так и не мог уловить. Казалось, их цвет менялся ежесекундно — от нежно-бирюзового до темно-серого. Все оттенки неба: светлого и ясного или же дождливого и хмурого.
Мне нравилось слушать, как она поет. Она не всегда попадала в ноты, но ее голос был хрипловатым и завораживающим.
В Алессе мне нравилось все.
Она казалась немного иной, непохожей на современных молодых девушек, предпочитающих смелые наряды и яркий макияж. Она любила легкие воздушные платья и белый цвет. Любила распускать светлые волосы по плечам, давая солнечным лучам окрашивать их в нежно-золотистый цвет.
А я безумно любил ее.
Только мне Алесса открывалась так, как никому другому. Только со мной она была самой собой. Только мне доставалось ее безудержное веселье и всепоглощающая нежность.
Она знала, как действует на меня. Временами я ловил ее лукавый взгляд в ответ на мой влюбленный. Иногда мне казалось, что моя любовь к ней в стократ сильнее, иногда — что она и не любит вовсе, а лишь позволяет себя любить.
Но для меня это не имело никакого значения.
Открыв глаза, я недоуменно воззрился в потолок. Моргнув, резко поднялся и обнаружил себя сидящим на кровати. За окном занимался рассвет.
— Что за черт? — пробормотал я.
Странный сон. Эмоции и воспоминания, будто принадлежавшие кому-то другому, едва ли мне знакомому. Все казалось таким реальным… Вот только я никогда не знал девушки по имени Алесса.
Кажется, я заснул. Но, как ни напрягал память, не мог вспомнить, как находил спальню, как снимал и вешал на спинку стула пальто, как ложился на чужую, пропавшую затхлостью постель. Да и с чего вдруг мне захотелось провести ночь в пустом доме, когда до Дейстера оставалось всего несколько миль?
Нервно передернув плечами, я накинул пальто и вышел из комнаты. И тут же остановился.
Стены коридора были увешаны фотографиями. Некоторые из них были заключены в рамки — как роскошные позолоченные, так и простые деревянные; остальные — аккуратно приклеены тонкими полосками скотча.
Фотографий было несколько десятков, но героиня у них была одна. Девушка из моего сна. Алесса.
Перед глазами до сих пор стояло видение — девушка в длинном летнем платье цвета шампанского срезает в саду длинную розу. Казалось, я даже чувствовал этот пьянящий цветочный запах, исходящий от них обеих. Солнце подсвечивает льняные волосы девушки, она улыбается, глядя на меня.
Встряхнув головой, я с неохотой отогнал видение прекрасной незнакомки. Должно быть, вчера наткнулся взглядом на фотографии, развешанные на стенах, и образ девушки врезался в память. А имя и мысли дополнил сон.