А сейчас мне впервые захотелось пройтись по улице, ощутить свежий ветер и — быть может, если повезет — капли дождя на своем лице. Посмотреть на звезды, рассыпанные по черному бархату неба; потягивая на веранде коктейль, смотреть на закат или полную луну. Сумасшествие…
Освобождение. Вот что означало для меня — избавиться от клейма.
Я отдала Зеро обещанные деньги и простилась с ними. Позвонила Франческе и встретилась с ней и Лори на полпути к кафе. Все это я делала машинально, словно в полусне — до конца не могла поверить, что все происходящее — реальность. На прощание я крепко обняла Фран.
— Спасибо тебе… за все. О такой подруге можно только мечтать.
— Обращайся, родная, — улыбнулась она. Тут же посерьезнела. — Может, какое-то время мне лучше находиться рядом с тобой? Избавление от клейма — приманка для баньши. Она не устоит перед соблазном заполучить обещанный ей сосуд. У тебя вообще есть план, как ее остановить? Сила воли — это хорошо, Карми, но кому, как не тебе, знать, что ждать своего часа баньши может бесконечно. И все это время она будет пытаться пробраться в твое сознание.
— Я не собираюсь сидеть сложа руки, если ты об этом.
Франческа взглянула на меня долгим взглядом.
— Ты собираешься…
— Использовать свой дар.
— Ох, родная, только будь осторожна.
Фран осталась в городе — хотела обсудить с Зеро какие-то дела Руаре. Я купила два билета на ночной рейс в Дейстер. Я плохо помню дорогу домой — нет, сознание уже прояснилось, но слишком много мыслей роилось в голове подобно растревоженным пчелам. Жалили, жалили, ни на минуту не оставляя меня в покое.
Как только мы вернулись домой — уже полчетвертого ночи, я уложила Лори спать.
— Завтра не пойдешь в школу, — обрадовала я дочку. — Поговорю с мисс Кертис, скажу, что ты приболела. Посидишь дома с Эстер.
— Хорошо, мамочка, — сонно сказала Лори.
— Устала, зайка?
— Немного.
Она уже почти засыпала. Я нежно поцеловала теплый лобик, накрыла дочку пуховым одеялом до самой шеи и вышла, тихо притворив за собой дверь. Будут ли этой ночью ее мучить кошмары или усталость сыграет свою роль? Сколько времени понадобиться баньши, чтобы понять, что мое клеймо уничтожено, а значит, отныне я открыта для любой магии? И самой сильной из них — магии данной однажды клятвы.
Я приняла душ, выпила чашку обжигающего кофе — совсем скоро мне понадобится весь резерв моих сил. Несмотря на принятые меры, меня неудержимо клонило в сон — слишком много событий для одних суток. Но ждать я не могла. Каждый потраченный впустую час приближает меня к провалу. А ко встрече с баньши я должна быть готова.
Скинув полотенце, облачилась в деловой костюм — просто первым попался под руки. Обула туфли. Встав посреди комнаты, поймала себя на том, что невольно задерживаю дыхание — как перед прыжком с обрыва в ледяной поток. Впрочем, и чувствовала я себя соответственно — словно мне предстояло долгое падение в бездну.
Прогулка предстояла быть долгой, поэтому я решила подстраховаться. Легла на кровать, прямо в пиджаке и туфлях, и только после этого призвала дар. Открыла глаза — вокруг царила серость. Словно безликий творец-фотограф запечатлел мой дом на черно-белую пленку.
Получилось. Господи, получилось! Подумала, и тут же усмехнулась. Высвобождая дар — по верованиям фанатиков церкви, пробуждая в себе кровь Сатаны, — не стоит думать о боге.
Даже странно. После одиннадцати лет, когда мой дар был запечатан во мне же самой, вдруг так легко и непринужденно попасть в Сумрачный город.
Я не удержалась от соблазна — поднялась наверх, в комнату Лори. Посмотрела на нее — черно-белую, но все такую же прекрасную. И только после этого, ступая бесшумно, забыв о том, что слышать меня сейчас она не может, вышла из дома.
Сумрачный город предстал передо мной во всем своем мрачном великолепии. Живые люди в это время спали, ушедшие — не спали никогда. Меня одарили чуть удивленными взглядами. Сердце забилось чаще, когда я увидела Аннери Дики — молодую девушку, в прошлом году завоевавшую титул «Мисс Дейстер», а в нынешнем — сбитую насмерть пьяным водителем. Я хорошо ее знала — она дружила с племянницей Ала.
— Миссис Лунеза, вы… — Она не договорила. Судорожным жестом приложила руку к горлу, словно пытаясь задушить в себе невысказанные слова.
— Нет, не умерла. И… мне жаль, что это случилось с тобой.