Я уложила Лори спать, поцеловав ее на прощание в теплую щечку. Нежность захлестывала меня с головой при одном только взгляде на сонную малышку. Я не знала, кого из нас ночью посетят кошмары и молила бога — если я, «дитя Сатаны», вообще имела право его молить, — чтобы жертвой баньши сегодня оказалась я. Почему она не приходит ко мне, почему продолжает мучать Лори? Не может прорваться сквозь барьер, воздвигнутый в моем сознании? Чувствует, что я сильнее, что меня сложнее сломить? Или просто мстит за нарушение сделки, за непослушание?
Погасив в комнате дочери свет, я вернулась в свою спальню. Загадочные картины Дэймона Спаркса слишком сильно будоражили мое сознание — я не могла уснуть до самого рассвета. Для визита детектива полиции время было слишком ранним, но… впервые избавление от клейма принесло ощутимую пользу. Я легла на кровать и высвободила сознание, позволяя ему преодолеть грань, разделяющую мир живых от мира мертвых.
Сумрачный город — серый и безликий. Сколько воспоминаний с ним связано…
Я шла по черно-белым улицам, вглядываясь в черно-белые лица. Юный паренек взахлеб рыдал посреди проезжей части, утирая лицо рукавом. Умер несколько секунд назад — сбила машина. Сквозь просвечивающуюся завесу меж двумя мирами я видела живого — водителя, укравшего у парнишки жизнь.
На моих глазах законы Той Стороны пришли в действие — торчащая из порванных брюк бедренная кость мальчишки как по волшебству встала на место, висящая вдоль тела переломанная в двух местах рука срослась. Теперь он мог хотя бы без отвращения смотреться в зеркала Сумрачного города, и знать, что не вызовет страха в глазах остальных.
Осталось всего ничего — смириться с собственной смертью и осознанием, что ему уже никогда не вернуться живым в привычный цветной мир.
Сердце кольнуло, и тут же затихло — сколько я видела подобных смертей? И в мире живых, и в мире ушедших.
Черно-белыми отражениями знакомых мне улиц я добралась до дома Дэймона Спаркса. Открыла дверь, не встретив ни малейшего сопротивления — все-таки в пребывании в Сумрачном городе были свои очевидные плюсы.
Дом был пуст, но постель в спальне смята — совсем недавно здесь кто-то был. Я обошла комнаты, и долго стояла у мольберта с незаконченной черно-белой картиной — очередным паззлом, осколком Сумрачного города.
— Что ты скрываешь, Дэймон Спаркс? — прошептала я. — Это ты убил Алессу Вингтон?
Внезапно за моей спиной раздался женский голос, опустошенно и с некоей долей обреченности обронивший:
— Да.
Я резко развернулась. Это была она, Алесса. Сумрачный город обезличивал ее красоту, окрашивая в серый ее глаза, стирая с кожи румянец. Правда, ей грех жаловаться — в том, каким предстало моему взгляду ее бездыханное тело, не было ничего красивого.
Она будто ждала моего появления — не испугалась, как многие, узнав во мне странницу, не удивилась. Резким, немного дерганым движением, вытерла щеку, стирая свою боль и слабость, пролившуюся на кожу капелькой слезы.
— Боже, как я его любила! — прошептала Алесса, глядя на Дэймона — не на меня. — Я была готова ради него на все! И чем он мне отплатил? Пусть даже моя смерть — роковая случайность, пусть даже он искренне верил в то, что подарил мне новую жизнь. Я знаю, он не виноват в том, что мы все, как слепое стадо, следуем за церковью и верим во все, что она говорит. Ведь я сама была такой… до того, как попала сюда… Да, он верил, что я начала новую жизнь — но как насчет того, что начала я ее уже… без него?
Горечь, так долго сдерживаемая в ней, выплескивалась с каждым словом. Она изливала свою боль, свое разочарование — ведь тот, кого она любила, предал ее.
Скольких людей погубила эта слепая вера в перерождение? Сколько человеческих жизней было загублено в уверенности, что им дают второй шанс? Кармаль видела своими глазами, как родители убивают больных детей, думая, что те обретут вторую жизнь в этом мире, и некому было сказать, что перерождения не существует. Как кончают самоубийством те, кто слишком слаб, чтобы исправить что-то в своей жизни. Надеясь. Слепо веруя.
Но вслух я сказала совсем другое:
— За что он убил тебя?
— Это вышло случайно. — Алесса горько усмехнулась. — Вот только облегчения я отчего-то не чувствую. Обыкновенная пьяная ссора — разумеется, пьян был он. Я кричала на него до хрипоты — устала от того, что происходило между нами. Сыпала упреками и, наверное, чересчур увлеклась. Он был в таком бешенстве, что толкнул меня. Я оступилась, упала… весьма неудачно. — Алесса тронула рукой висок — в том месте, где я видела паутину вен. — Этого… не должно было случиться… Я знаю, кто ты, Кармаль. Я ждала, когда ты придешь.