– Кто они? – удивленно и испуганно спросил великан.
– Маленькие невидимые существа! Они хотят захватить наш мир!
– Откуда ты знаешь? – опять-таки спросил великан, он ничуть не поверил сумасшедшему, но ему сделалось крайне любопытно.
И тут с противоположной стороны вагона в дверях появилась проводница с двумя милиционерами.
– Вот он! Держите его! – совершенно не своим голосом закричала она. Великан подумал было, что кричит один из милиционеров. Но увидев, что их губы плотно и сурово сжаты, а двигаются только губы проводницы, понял, что слова издавала именно она.
Сумасшедший испуганно подпрыгнул и пустился наутек. Попутно не забыв великану прокричать в ответ: «Они мне сами сказали! Они мне сами сказали!» После экстремальной пробежке по вагону на ватных от опьянения ногах, мужчина скрылся за дверями. Проводница с милиционерами успели добежать только до середины, примерно до того места, где сидел великан, – сумасшедший пьяница словно рыба выскочил из поезда и кубарем покатился по мягкому зеленому склону.
– С ним ничего не станет? – взволнованно спросил великан, вытягивая свою шею, чтобы лучше увидеть все еще катящегося по склону человека.
– Да что с ним будет? – отозвалась проводница. – Такие пьяницы, как он, редко себе что-то ломают, – и удалилась в свою комнатку для проводниц.
Через пять минут великан напрочь позабыл об инциденте и о зловещем предзнаменовании и начал любоваться пейзажами, монотонно пробегающими за окном.
Спустя два часа великан вышел на пустой платформе, попрощался с проводницей, пожелал ей хорошего дня, услышал звук захлопнувшихся дверей, стучащих колес поезда, гудок машиниста и отправился в сторону узкой проселочной дорожки, которая вела его к домику любимой бабули.
Преодолев километра три под жарким августовским солнцем, великан, наконец, увидел двухэтажный домик, раскрашенный невообразимыми красками. Крыша была из серой черепицы, верхний этаж – синим, и только желтые рамы разбавляли цвет. Первый этаж купался во всевозможных оттенках зеленого – от темного болотного до кислотного салатового, временами переходящего в нежно лимонный и ни к чему не обязывающий мятный. От такого буйства цветов у великана разгулялся аппетит, и вот к своей радости и ужасу, что вот-вот его желудок прилипнет к позвоночнику, учуял невероятные запахи, доносившиеся с кухни через открытое окно. Он чувствовал запах овощного рагу, запеченной утки, яблочного пирога с корицей и еще чего-то неуловимо приятного и раздражающего голод.
Бабуля уже ждала у входа.
– Заходи, Макарушка, – она нежно обняла своего любимого внучка, которому еле доходила до плеча, несмотря на то, что тоже была великаншей. Великан наклонился над ней, отвечая на объятия, словно закрывая от всего мира, и пролепетал, как бородатый малыш, что очень рад ее видеть и что ближайшие две недели проведет с ней, помогая ей по хозяйству, да и просто разбавляя ее одинокие и спокойные дни.
Усадив за стол Великана-Макара Бабуля-Марфа стала рассказывать свои последние новости.
– У меня тут в последнее время завелись какие-то странные то ли мыши, то ли кроты, то ли еще какие землеройки. Роют необычные тоннели в земле, утаскивают овощи с грядок – вот натурально под землю! Остаются только засыпанные землей углубления! Сколько я ни пыталась их поймать – и мышеловки ставила, и яд сыпала – никакого толку! И представляешь, буквально вчера вечером, видела их злодеяния – прямо у меня на глазах утащили свеклу! Вот только была – Бам-с – и нет ее! И таскают только в темное время суток, днем – ни-ни. Наверное, ночные животные… – бабуля задумчиво произнесла последнюю фразу, глядя в окно. – А кто у нас ночные? Кто же это может быть? – она переместилась от окна к столу, за которым сидел Макар, и взглянула ему в глаза, пока он поглощал огромный кусок утки. – Может, посмотришь, кто там на овощи мои позарился? У тебя-то глаза острее, да и сам ты быстрее и здоровее будешь. А то мне ползать на карачках тяжело уже.
Макар довольно кивнул и промычал что-то утвердительное с полным ртом еды.
– Вот и ладненько, – бабуля расцвета и достала из духовой печи рогалики, которые как раз подоспели.
И тут Макар подумал, что он попал в рай.
Комната Макара располагалась на самом верху под крышей. Это место он выбрал сам, несмотря на то, что в доме было еще две пустующие комнаты. Мансарда ему представлялась замечательным местом, чтобы укрыться от всех проблем и забот. Это было романтическое место, в котором отдыхали и тело, и душа. Мансардное окошко выходило на лес, раскинувшийся за небольшой лужайкой, шириной, буквально, шагов двадцать. С этой стороны дома росла виноградная лоза, волшебным образом окутывая стену до самой крыши.