«А что если все это полный бред и нет никаких инопланетян, никаких космических кораблей и все это просто один огромный розыгрыш?» Виктор чуть было не поверил в это, но земля вдруг затряслась. Низкий устрашающий гул, казалось, охватил всю планету, сотрясая ее до недр. Спустя минут пять на горизонте стал вырастать горб. Виктор присмотрелся и понял, что этот горб был боком космического корабля. Гул усиливался, от него становилось не по себе, не верилось. Виктор глянул вниз, на улице собрались люди и наблюдали вместе с ним за происходившем.
Шесть огромных неказистых кораблей-крепостей поднялись в небо. Каждый из них был размером с небольшую европейскую страну. И в каждом из них находилось по несколько миллионов человек.
«Что же будет дальше?» – думал он. – «Спасет ли это планету от разрушения? Прав ли был профессор? Удалось ли ему осуществить план?»
И вдруг земля покрылась свечением. Тут и там мелькали голубые молнии. Асфальт будто нехотя пропускал шарообразных полупрозрачных существ. Внизу началась паника, все старались забраться на какую-либо возвышенность. А Виктор уже знал что происходит. Свечение стало отделяться от земли и подниматься выше. Корабли стартанули вдаль. Когда на небе от них остались маленькие точки, пришельцы отправились за ними, неспешно, будто смакуя на пути разлитое кораблями варенье.
Виктор сделал несколько больших глотков из бутылки и рухнул в мягкое кресло. Он закинул ноги на парапет и стал любоваться удаляющимся вдаль свечением. В душе ощущались спокойствие и безмятежность. Он был уверен – власть перейдет к мудрецам.
ЖИТЕЛЬ ГОРОДА М
Аркаша катил за собой по криво асфальтированной дорожке сумку-тележку, наполненную доверху пустыми бутылками. Бутылки нещадно гремели на всю округу, но Аркаше было все равно – он давным-давно привык и нисколько не смущался.
Сейчас он должен был завернуть за угол к пункту приема стеклотары, но дорогу ему преградила толпа модно одетой молодежи, только что вышедшая из соседнего продуктового. Они как-то презрительно посмотрели на Аркашу; девушки брезгливо посторонились, парни наоборот расправили плечи, пытаясь занять как можно больше пространства. Аркаша же избегал конфликтов всеми возможными способами, он свернул на прилегающую дорожку и покатил тележку по еще более убитому асфальту, создавая еще больше шума.
– Хватит шуметь, бомжара! – крикнул кто-то из той толпы. – Алкаш!
Аркаша ничего не ответил – он привык.
«И вообще, я не бомжара, у меня есть дом», – мысленно ответил им Аркаша и потянул сумку-тележку дальше. «Но, что алкаш… да, был за Аркадием такой грешок – алкать любил, он был алкаш со стажем».
Между прочим, сумка-тележка была добротная: с ней и на рынок удобно сходить, и бутылки довезти. И колесики там необычные – тройные, легко можно вскатить по лестнице. Правда, по плохой дороге, нагруженная бутылками, создает много шума. Увидел он эту тележку по телевизору – не бомж он – и решил, что это отличное вложение сэкономленных денег.
– Здорова, Аркадий Петрович! – нечленораздельно выговаривая, крикнул ему Валера, сосед из четвертого подъезда. – Третьим будешь?
На лице Валеры уже красовался фингал, видимо, после ночной встречи с асфальтом. Аркаша помотал головой:
– Не, я уже опохмелился.
– А когда это тебе мешало? – продолжал настаивать Валера, неустойчиво шатаясь на легком утреннем ветерке. Рядом с ним, облокотившись на парапет, стоял какой-то неизвестный коренастый бандитского вида мужичок.
– У меня еще дела сегодня!
– Ишь, какой деловой! – обидевшись, крикнул Валера и отвернулся к новому товарищу.
«Ну как деловой? На водку то и закуску деньги с неба не упадут», – мысленно оправдывался Аркаша. «Вот, порылся по помойкам, нашел целой одежды, постирал, высушил, отгладил – вот можно и в сэконд нести. Копейка какая-никакая. Еще бутылки собрать, отмыть, сдать. Интересно, что это за подозрительный мужик с Валерой? Ай, ладно, без разницы».
Он подкатился к пункту приема. Тут, рядышком на уступке, уже сидела баба Жанна и перебирала свои бутылки. Не то, чтобы она была уже старая, но точно была баба. Спившееся лицо мешковато обвисло, взгляд временами затуманивался, хотя, скорее, временами просветлевал – туманен он был почти всегда. Худощавое, угловатое, плоское, непослушное тело, спутанные волосы, сизая от алкоголя кожа – жалкое зрелище, но ухажеров среди местных на районе, желавших угостить Жанну чекушкой, хватало. «Старуха, лет за сорок», – так он думал о бабе Жанне. Его же она скорее отталкивала. Жанна что-то приветственно крикнула ему, но ее язык так заплетался, и так она его уже не контролировала, что сказанное разобрать было практически невозможно. Но Аркаша особо и не пытался. Он только где-то глубоко в душе чувствовал к ней жалость.