Тут же, неподалеку, свои бутылки в пластиковую коробку расставлял Кирилл. Он чуть ли не любовно гладил их по темным полупрозрачным бокам. Кирилл сидел в рваной грязной куртке, шапка на голове держалась на добром слове и была такая же грязная. Кожа на руках и лице обветрилась, краснелась и, казалось, была как асфальт. Аркаша отшатнулся. И взглядом встретился с Виталиком – мужичком средних лет с изломанным лицом. Его лицо было плоским от многочисленных переломов носа и травм, отчего выглядело пугающе. Массивные надбровные дуги нависли над глазами, делая взгляд тяжелым, на губах темными корочками запеклась кровь. Аркаша снова чуть заметно отшатнулся, взял себя в руки и направился к окошку приема стеклотары. Ближе к окошку стекались и другие.
– За кем я буду? – спросил Аркаша.
Повисла секундная тишина. И вдруг одна из худощавых нескладных женщин с длинными сальными волосами, явно радуясь придуманному, ответила:
– За человеком! – и стала, хихикая, оглядываться по сторонам и искать одобрения ее шутке.
Одобрения не последовало, все с угрюмым видом занимались своими делами.
С делами Аркаша справился ближе к вечеру. Он неспешно катил тележку, удаляясь от пылающего заката. Его тень бежала впереди, все больше удлиняясь; погода успокоилась, и у Аркаши на душе тоже стало будто бы спокойнее. В кармане он сжимал пару бумажек, гревших его душу. Он решил зайти в магазин. Нестерпимо хотелось выпить.
Продавщицы смотрели на него косо и с укором, стараясь как можно скорее рассчитать, какой-то пухлый мужчина, стоявший следом в очереди, так и норовил стукнуть Аркашу продуктовой тележкой. Но он не обращал внимания – привык. Человек ко всему может привыкнуть: и к плохому, и к хорошему, такова суть человеческая.
В сентябре темнело быстро, и вот сейчас Аркаша вышел в подсвеченную оранжевым светом фонаря темноту. Открутил пробку и сделал пару глотков. Внутри согревающее зажгло. «Вот оно, блаженство», – подумал он и сделал третий глоток «на счастье». Вытер губы засаленным рукавом куртки и запихал бутылку во внутренний карман.
Он отправился домой. Завтра предстоял новый день, снова отмывать бутылки, искать картон и одежду. А еще один его знакомый предложил подработку дворником, как раз не хватало свободных рук, чтобы убирать опадающие листья, так что Аркаша подумывал зайти к нему, узнать.
– Эй, Аркадий Петрович, – окликнул знакомый голос Аркашу, когда тот перешел дорогу и направился к своему дому. Это был Валера.
– Аркадий Петрович, – повторил сипло Валера и хлопнул его по плечу. – Будет одолжить пять рублей до следующей недели? Позарез как нужно, – он сделал жест на уровне шеи и умоляюще посмотрел туманным взглядом на Аркашу.
– Не будет, самому нужно, – буркнул Аркаша. Ему было неловко врать собутыльнику.
– Да ладно тебе, я же видел, ты сегодня нормально так заработал.
Аркаша покачал головой.
– Ну и жмотяра ты! – кинул обиженно Валера, и хотел было уйти, но Аркаша вдруг решил его спросить.
– А что это за мужик с тобой сегодня с утра был?
– Одолжить денег не хочешь, а любопытные вопросы задаешь?
– Да нет у меня пяти рублей, хочешь, могу три дать.
Валера почесал затылок, что-то прикидывая в уме.
– Вот! Добрый ты человек, Аркадий Петрович, уважаемый! – вдруг повеселел Валера. – Не обидишь друга и всегда одолжишь денег! На тебя можно положиться, спасибо, друг! – и похлопал того по плечу.
После того, как монеты оказались у него в кармане, язык Валеры развязался, и рассказ о новом знакомом полился сам собой:
– Да вот действительно, какой-то странный мужик. Появился будто из ниоткуда, всё расспрашивал, как тут у нас дела на районе, есть ли какой криминал, какие-нибудь странные безобразия. Я ответил, что нет, спокойный у нас район, пару безобидных маньяков только изловили за все время. Все мы люди скромные, тихие, работящие. А потом он выпить предложил, так я сразу и подумал, что человек свой, честный, волнуется. Как оказалось, переехать жить сюда хочет. В этот момент я и позвал тебя к нам третьим.
Аркаша кивнул.
– Аркадий Петрович, а ты домой?
– Домой, – и Аркаша хотел уже поскорее отвязаться от соседа и спокойно пойти к себе, но не тут-то было.
– А давай вместе пойдем, нам же по пути.