– Почему вы меня ждали?
Я совершенно не задумался, висит ли до сих пор надо мной злой рок и не причинит ли он кому вред. Сегодня я совсем позабыл о нем. Внутренне я был спокоен, испытывал благоговение перед всем миром и в частности перед этой странной старушкой с кошкой Муркой.
– Нужно, чтобы ты пошел к отцу Константину и передал ему, что я уже, пускай готовится. Через два часа может забирать мое тело.
Я как-то похолодел. Не ожидал от старушки таких слов. Да и никогда не слышал, чтобы она называла отца Константина еще как-то, кроме как Костя.
– Чего пугаешься? – грозно спросила она. – Ничего страшного в этом нет. Пришел мой час, больше на этой земле нет повода мне быть. И о Мурке моей позаботься. Старая она уже стала. Скоро за мной пойдет.
Я кивнул.
– Помощь нужна какая?
– В этом деле человек точно не поможет, – старушка добродушно засмеялась, махнула мне рукой, развернулась и неспешно пошла в дом.
Я опустил Мурку на землю и пошел обратно. Кошка побежала следом.
Через два часа мы с Константином нашли старушку, мирно уснувшую навсегда на своей кровати. На ее губах застыла легкая улыбка.
Мурка прожила со мной всю зиму, а ранней весной отправилась за своей хозяйкой Алевтиной. Мы со всеми почестями похоронили кошку. А на следующее утро я снова проснулся с ощущение знания, что мне нужно сделать. Я сразу отправился к Константину. Уверенность возросла во мне, когда я увидел его. С этим человеком я могу уже спокойно разговаривать, не опасаясь, что буду выглядеть глупо или недостойно. Мы много прожили бок о бок, и я ощущал, что вот-вот произойдет что-то важное. Мы пожелали друг другу доброго утра.
– Помнится, ты говорил, что у тебя есть телефон. Могу ли я позвонить с него?
– Конечно, – кивнул он, смахивая метлой ночной снег со ступенек у своего дома. – Заходи, он там, на кухне. Звони.
Я разулся и зашел. Я вдруг вспомнил тот первый раз, когда я переступил этот порог, тогда это место мне показалось раем. Оно и сейчас имело мягкую, уютную домашнюю атмосферу. Каждое помещение пропитывается своим человеком. И этот дом абсолютно принадлежал отцу Константину.
Я взял телефон и по памяти набрал номер. Раздались гудки. Я слегка удивился тому, что этот номер еще работает. Ответила женщина. Я молчал. Вдруг ком подкатил к горлу и не давал сказать ни слова.
– Сынок, это ты? – вдруг спросила женщина.
Это действительно была она, она не забыла меня.
– Возвращайся, мы с отцом ждем тебя.
На том конце послышался плач и всхлипывания. Я отключил звонок. Я не боялся сказать что-либо, ведь ощущал внутри себя что-то такое выросшее, созревшее, готовое к жизненным подвигам. Ничего бы не случилось, злой рок был побежден. Во мне восторжествовал порядок, мой внутреннее навостренное ухо стало воспринимать множество удивительных вещей, о которых я раньше даже и не подозревал. Природа указывала мне путь, я с жаждой ловил каждый знак, каждый момент, запоминал каждый миг своей жизни.
Вот и теперь я знал, что делать дальше.
За последний год я заработал сумму, достаточную на билет до дома. Расстояние было приличное – за пять лет, как оказалось, можно пройти не одну сотню километров. На поезде мне предстояло ехать несколько суток.
И вот я шел по некогда знакомым местам и с трудом узнавал их. Многое изменилось. Исчезновение из города дает возможность увидеть, как он меняется. Он будто тоже живой, со своей атмосферой, сутью, уникальным характером. Город под стать жителям, но уже не под стать мне, этот город стал для меня чуждым.
Я с усилием вспомнил дорогу от вокзала к дому. Все казалось каким-то другим, и лишь по чуть заметным признакам я понимал, куда идти. Я вошел в подъезд, набрав на домофоне код, так внезапно вспомнившийся пальцами. Поднялся на свой этаж. Живут ли здесь до сих пор мои родители? Дама они? Что сказать им? Узнают ли они меня? Примут ли они меня?
Я нажал на звонок. Ответа не было. Нажал еще раз на всякий случай. Дверь приоткрылась. Через проем смотрело до боли знакомое, но очень изменившееся, лицо.
– Мама… – чуть слышно сказал я.
Женщина открыла дверь полностью, я упал на колени и обхватил ее ноги. И зарыдал, не сдерживая эмоций.
Я плакал и просил прощения, говорил, что это я виноват в том, что случилось с отцом, в том, что я их бросил, испугался, был плохим сыном и человеком, и что теперь всё изменилось. Мне показалось, что я тот блудный сын, пришедший домой – то ли сюда, в место, где я жил, то ли в удивительный мир отца Константина, то ли, наконец-то, обновленным в свою жизнь.
– Все хорошо с папой, – услышал я тихий голос; мама гладила меня по голове и обнимала, – он здоров, перенес операцию на сердце, но он справился. Он не сердится на тебя. Ты ни при чем.