Волею заботливых рук я оказался в прекрасном реабилитационном центре на окраине леса. Часть территории центра находилась в тени сосен, выглядела диковато, другая часть – имела европейские черты: ухоженный салатовый газон, клумбы, стильные скамейки, ровные дорожки, фонари и, самое главное, небольшое белое здание, где проживали и лечились пациенты. Центр пытался казаться дорогим, но, то тут, то там мелкие, заметные только внимательному глазу, детали выдавали истинное положение дел. Возможно, во всем были виноваты время и недостаток финансирования. Но все это казалось неважным по сравнению с появившейся у меня целью: дойти до леса и подышать сосновым воздухом. Ради этого я готов был на что угодно.
И потому каждый день с самого утра я с непередаваемой жаждой учился заново говорить, улыбаться, ходить, двигать пальцами и держать в руках столовые приборы. Все это давалось мне мучительно сложно, больно и затратно для моих нервов и сил. Но я хотел таинственной лесной прохлады и тишины, щебета птиц, дуновения ветра, шороха листьев.
Через месяц я смог с помощью медсестры и трости спуститься в столовую, пообедать, а заодно познакомиться и пообщаться с другими пациентами клиники. Я ужасно медленно передвигал ногами, возможно, моя еда могла несколько раз остыть за это время, а все посетители разойтись, но за проведенный здесь месяц я совершенно перестал волноваться по тому поводу, что могу куда-то, зачем-то или для чего-то не успеть.
Мы с медсестрой вошли в просторную столовую, я окинул пространство взглядом. И мое сердце странно ёкнуло – за дальним столиком сидела симпатичная светловолосая девушка примерно моего возраста.
– Дальше я сам, спасибо, – сказал я медсестре и, опираясь более-менее здоровой рукой на трость, медленно поковылял через столовую.
Я так же медленно отодвинул стул и уселся за стол, поставив рядом трость. Я с шумом выдохнул и перевел дыхание – славное выдалось путешествие, теперь я мог отдохнуть.
– Вы не против, если я здесь пообедаю? – обратился я к девушке.
Она перевела на меня взгляд, улыбнулась одним уголком губ и чуть заметно кивнула. Я представился и спросил, как зовут ее.
– Аоа, – с трудом выговорила она.
– Аоа? Извини, совершенно тебя не понял, – я расстроился. – Видимо, тебе совсем трудно говорить. А написать сможешь?
Она отрицательно качнула головой. Какой же я дурак! Конечно, вряд ли она это может. Нам принесли обед. К девушке подсела медсестра и стала ей помогать держать ложку.
– Извините, – обратился я к подошедшей медсестре, – а вы не подскажете, как ее зовут?
Та растерялась.
– Я не знаю, та сестра, что помогает этой девушке сегодня на выходном, меня только что попросили подменить. – Она перевел взгляд на пациентку, которую кормила: – Извините, пожалуйста, не узнала заранее ваше имя.
Я немного погрустнел и принялся за свою борьбу с рукой и координацией. Весь смысл моей жизни сейчас сконцентрировался на том, чтобы донести ложку супа до рта. Ничто больше меня не беспокоило, сейчас ничего важнее этого действия в моей жизни не существовало. Я доел и взглянул на рядом сидящую девушку. Она не выглядела несчастной как многие другие пациенты, хотя, может, это просто последствия паралича или слабости мышц и мне лишь кажется ее беззаботность. Скорее всего, я и сам выгляжу не так как представляю.
Мы встали. Она неплохо передвигалась, в ее ногах чувствовалась уверенность. Я попрощался, и она мне в ответ произнесла раздельно две буквы «а». Возможно, это было «пока». Я старательно улыбнулся ей в ответ.
И после я как-то забылся в своих делах, отодвинул это неудавшееся знакомство на задний план. На следующий день я в столовую не спускался, провел час в водном тренажере, устал от этого, обессиленный отдыхал на кровати и смотрел на далекие сосны, качающиеся на тонких стволах. Все упражнения очень утомляли физическое тело, силы оставались только на полет строптивой и ничем неудержимой фантазии. Хотя, и фантазии иногда с трудом ворочались в голове.
Длинный день тянулся за точно таким же длинным днем. Я уже говорил и двигал правой рукой намного лучше. А вот с ногами ситуация обстояла хуже: я их переставлял все так же медленно, они никак не желали держать меня ровно, мне всегда требовалась опора или посторонняя помощь.
Иногда я мельком в коридоре видел ту светловолосую девушку. Но не заговаривал. А сегодня, зайдя в кабинет терапии, одновременно обрадовался и удивился: она там тоже собиралась проходить лечение. На этот раз у нас лечением была игра. Перед нами стояли мониторы, на которых были изображены три шарика разных цветов в верхней части, и три корзины соответствующих цветов в нижней. Игра заключалась в том, чтобы балансируя на платформе затянуть указателем на экране шарики в корзины. Мы встали мягкие на платформы рядом друг с другом. Переглянулись. Ее лицо было ровным, непроницаемым, без эмоций, почти безжизненным, в уголке рта немного выступала слюна. Возможно, у нее были достаточно серьезные проблемы с лицевыми мышцами. Но хитрый огонек в глазах выдал ее. Во мне проснулся азарт, я захотел выиграть эту игру. Наконец-то у меня появился достойный соперник!