Арга удивлённо приподнял брови.
— Сила Закона, — сказал Судья, — не зависит от того, кто его применяет. То, что Закон имеет силу, не значит, что применяет его праведник.
«Цаниец, — подумал Арга. — Что ж, ладно, я не буду его осаживать. Пусть говорит. Возможно, так он скажет больше».
— Вторая история не столь примечательна, — спокойно продолжал Судья. — Преподобный Судья Таниак из старой Фрикки славился своей мудростью. Он применил Закон как справедливую кару для знаменитого разбойника Иэзара. Много лет разбойник наводил ужас на купцов и пахарей. Он не делал различий между бедными и богатыми. Почти всегда он убивал тех, кого грабил, убивал медленно и с ужасной жестокостью. Когда его наконец поймали, люди говорили, что для него нет достойной казни… История проста, но и она содержит важное знание.
Арга внимательно слушал Судью.
— Считается, — объяснил Судья, — что Закон Прощения заставляет преступника понять, какие страдания он в действительности причинил людям. Но Иэзар понимал, что он делает. Причиняя боль, он наслаждался. Закон Прощения убил его за три дня. Мы не знаем, что в действительности чувствуют подвергнутые этой каре… разве что ты спросишь об этом Чёрного Вестника. Нам же известно, что дело не в понимании.
— Что с клятвой поручителя? — настойчиво повторил Арга.
— Принося клятву пред ликом Судии Справедливого, поручитель подтверждает, что на свете есть по крайней мере одно живое существо — человек или бог — которое всё ещё верит преступнику. Поручитель клянётся, что преступник достоин жить, что он может искупить причинённое им зло — или хотя бы часть его. Есть одна несообразность… Я порой размышляю над этим.
— Несообразность?
— Сила Закона не зависит от того, искренне ли прибегает к нему преступник. «Я сознаю, что Закон невозможно обмануть», — так он должен сказать. Подобным образом действует и клятва. Поручитель клянётся заботиться и поддерживать. Клятва вступает в силу независимо от того, насколько правдивы его слова. Однако её действие быстро ослабевает, если поручитель избегает подопечного. Поручитель вынужден быть рядом, если действительно хочет, чтобы преступник оставался в живых. Поэтому Виленну так часто изображают вместе с Уладраном.
Арга кивнул. Он подозревал нечто вроде этого.
— Часто ли применяли клятву?
— Единожды. И это закончилось плохо.
Под рёбрами Арги что–то ёкнуло. Он выпрямился и поднял подбородок.
— Прошу тебя, Преподобный, ничего не утаивай. Ма… Чёрный Вестник равно опасен для всех нас.
— Конечно, — сказал Судья.
«Я убью Маррена, — подумал Арга. — Сегодня же. Я только должен знать всю историю. Чтобы не сожалеть и не сомневаться».
— Это было проклятое время, — начал Судья, — самое позорное для нашего Храма. Оно известно как Ересь Бичевателей. Афрасса, человек из Анаразаны, пришёл в старую Вирсу с торговым караваном. Там он узнал об учении Джандилака. В сердце ему запала Кевака, Дщерь Неумолимая. Он стал послушником, потом — иноком–обвинителем, но всего этого казалось ему недостаточно. И он сделался лжепророком.
— Что это значит?
Арга помнил про Ересь Бичевателей. О ней повествовали легенды и исторические хроники. Пару заметок посвятил ей сам Эссар Крадон. Но Афрассу редко именовали пророком, а о лжепророках Арга вовсе никогда не слыхал. Вероятно, этим словом пользовались только те, кто выше всех богов почитал Судию Справедливого.
— Афрасса заявил, что Кевака говорит с ним. Ярость её достигла предела. Мир погряз в преступлениях. Афрасса утверждал, что слова Кеваки достигают слуха её отца, что доказательства обвинения бесспорны и самой Джурэне нечего возразить. Скоро Дщерь Милосердная отступится. Тогда мир погибнет. Чтобы этого не случилось, люди должны покаяться. Афрасса верил пламенно, он был наделён даром слова, а кроме того, говорят, он был очень красив. Люди пошли за ним. Появились Бичеватели, которые публично били себя плетьми во имя искупления грехов. Они остались в истории и дали имя эпохе, но вовсе не они были истинным злом. Последователи Афрассы забыли о справедливости. Даже малые преступления и незначимые проступки, по их мнению, заслуживали суровой кары. Ребёнку, укравшему конфету, отрубали руку — ведь иначе мир мог погибнуть. Преподобная Судья Элестанна выступила против Афрассы, но Бичеватели напали на храм с оружием и Судье пришлось бежать.