— Да. Она могла бы.
Лакенай кивнула.
— Она — может.
Арга улыбнулся.
— Придётся держаться поближе к ней.
Он не сказал, что спрашивал ещё и о Лесстириане. Маррен удивился, услышав о нём. Поразмыслив, колдун ответил: «Он силён, но он не боец. Он не успеет, потому что растеряется». В это Арга поверил безоговорочно и даже улыбнулся полнейшей Марреновой правоте… В ту минуту он не думал продолжать разговор, однако колдун выглядел встревоженным. Когда Арга спросил, в чём причина, Маррен замялся. Покорно, хотя и через силу, он сказал: «Лесстириан… Он добр и хочет только добра. Но его просьбы могут привести к беде». Теперь Арга гадал, как следовало понимать это. Маррен боялся давать ему советы, это было заметно, колдун подбирал слова с осторожностью и старался, чтобы они не звучали настойчиво. Именно поэтому его словам Арга верил.
Арга разрешил Лесстириану просить. Что опасного мог попросить у него маленький цаниец? По своей воле он не стал бы выступать против Арги. Его, конечно, могли использовать… Умный враг должен был понимать, что за Лесстирианом следят. Мальчик слишком важен для весенних — он новый глава Коллегии. Он добр, он верит людям и пользуется расположением Арги, но использовать его непросто.
— Чем они могут нас удивить? — вслух подумала Арифай. Глаза её сузились, углы рта опустились. Все уставились на неё, не только Арга и Лакенай, но даже их коневолки.
— Люди изобретательны… — продолжала Арифай тише, как будто погружаясь в размышления. — Но количество путей всегда ограничено. Обыскать дома… Выставить стражу на улицах и на крышах… Все ходы в этой игре известны. Стража проследит за тем, чтобы у людей на улицах не было оружия. Значит, оружие будет невидимым. В окрестных домах не будет стрелков. Значит, убийца укроется в толпе. Тонким кинжалом или шпилькой убить весеннего просто невозможно, не выйдет нанести опасную рану. Значит… Арга, что, если покушаться будут не на нас?
Арга открыл рот.
— Лесстириан, — выдохнул он мгновение спустя. — Баншир! Святые предки, Баншир! Мне это в голову не приходило. Но и впрямь, уничтожить тех, кто нам верен — устрашить остальных… Это ход.
— Это похоже на правду, — заметила Лакенай.
Арифай медленно кивнула.
— Соглядатаи Элевирсы, — сказал Арга, — постоянно отирались у храма, слушали проповеди и наблюдали. Похоже, они собирали имена тех, кто искренне стремится к Цветению. Всё складывается. Убийц может быть несколько. И жертвами их будут цанийцы. Мы сможем защитить именитых горожан, но как защитить простых людей?
«Маррен», — имя возникло в мыслях и как будто ударило Аргу в виски. «Он должен быть на церемонии, — Арга болезненно поморщился. — Должен! Может… тайно?»
— Дальше откладывать церемонию нельзя, — сказала Лакенай печально. — Каудрай и в первый раз не хотела её откладывать. Людям надо верить — так она сказала.
Арга тяжело вздохнул.
— Церемония будет.
Остаток пути он молчал. Советницы не тревожили его. Даже Сатри пошёл ровнее, а Ладри больше не ржал и не перебегал брату дорогу. То, что сказала Арифай, казалось таким разумным… Сложное стало простым. Фрикканская головоломка поддалась и распалась на несколько кусков дерева. Арифай хотелось верить. Все знали, как она мудра. Но…
«Это будет удар в сердце Людей Весны», — сказал Маррен.
Вечером того же дня через старшего слугу Сторан Баншир торжественно испросил аудиенции у Торияна Арги Двуконного. Арге пришло в голову, что есть здесь какая–то особенная справедливость. Возможно, божественная? С тех пор он не мог отделаться от этой мысли и прятал улыбку. Несколько часов назад Арга понял, что Баншир может быть в опасности, и решил позаботиться о его защите. И вот — Баншир будто возвращал услугу, о которой пока не знал. Он счёл, что пришло время сдать весенним Роудрена Ташака и всю свору его прихвостней. Со своим четвёртым управляющим инн Сторан справился сам. Ташака препроводили к Арге слуги, вооружённые палками. Держали они эти палки так, что Арге вспомнились слухи о чернокожих воинах из пустынь окрест Зиддридиры. Непревзойдённые бойцы, во славу своего бога те отрицали заостренное оружие.
Потом Арга вспомнил об отряде наёмников, идущем из Зиддридиры в Элевирсу, и помрачнел.
— Я должен сказать, — заметил инн Сторан, — что инн Роудрен остался верен Цании — старой Цании, где властвовала Коллегия. Однако прежде всего он был моим управляющим. Меня он предал. Это могло бы привести к многим бедам… будь он немного осмотрительнее.
Ташак угрюмо молчал.
— Все имена названы, — сказал Баншир. — Все преступники заперты и под охраной. Я готов передать их во власть весенних. Я искренне сожалею, иннайта Арга, что всё это случилось в моём доме. В то же время я рад, что это случилось в моём доме, где достаточно людей верных — и зорких.