Потрясенные увиденным и решившие, что Рузвельт и Черчилль погибли при ужасной атаке, они провели там несколько дней, пока, наконец, не оставили надежду и не направились к Галифаксу. К их великому облегчению, город был цел. Пять эсминцев, считавшихся пропавшими без вести, вошли в гавань, их экипажи, считавшиеся погибшими, махали руками ошеломленным портовым рабочим. Время поймало в свою сети крупную рыбу, когда 7-я эскадра исчезла, а эту мелкую выбросило обратно в 1942 год, к которому они принадлежали.
Их «доклад» был не слишком тепло встречен американцами, так как сведения выходили за рамки того, во что можно было поверить — люди утверждали, что обыскивали сгоревшие руины базы Арджентия в то время, когда, как всем, черт подери, было хорошо известно, шла встреча, на которой была подписана Атлантическая Хартия. Экипажи кораблей 7-й эскадры либо были введены в заблуждение, либо лгали, либо сошли с ума. Должно быть, они допустили навигационную ошибку, однако ВМФ США не обнаружил ничего, даже близко похожего на то, что описали экипажи эсминцев. Каждый остров в регионе, каждый залив был достаточно скучным и нетронутым местом. Что было еще хуже, это то, что история прикрытия намеревалась вылететь в трубу.
Военно-морской флот намеревался этого допустить. Они отбуксировали пять эсминцев к отдаленному причалу, закрасили бортовые номера, переименовали их и придали новые номера, а затем рассеяли и корабли и их экипажи по базам по всему Тихому океану. Любому, кому когда-либо пришло бы в голову говорить о 7-й эскадре эсминцев, грозили крупные неприятности. Через неделю специальное подразделение без лишнего шума направилось в отдаленную пустынную бухту, где сожгли все, что только попало в его поле зрения. Теперь любой, кто мог оказаться слишком любопытным, чтобы подойти близко, мог сказать, что именно эту бухту обнаружили Кауффман и его корабли.
Алан Тьюринг был одним из немногих, кто официально был в курсе этого дела. Вероятно, были и те, кто знал об этом неофициально, но все они оказались достаточно мудры, чтобы не проронить ни слова. В конце концов, все успокоилось и материалы по делу были убраны в архив. Прошел долгий год. Затем все началось снова — тот же кошмар, только на этот раз на Средиземном море.
Британцы, наконец, заполучили хоть какие-то сведения после примечательного разговора адмирала Тови с адмиралом, командовавшем призрачным кораблем… Пока тот опять не исчез, точно так же, как в Северной Атлантике в прошлом году.
Тревожный колокол забил в Обществе любителей сыра, гольфа и шахмат вновь, когда поступил доклад из штаба FRUMEL в Мельбурне всего несколько дней спустя. В нем говорилось о странном корабле, вступившем в сражение с японским флотом в районе Дарвина — и использовавшем ракеты в качестве основного вооружения!
Адмирал Тови примчался в «Хижину-4» через несколько дней, рассказав Тьюрингу о том, что к его удивлению, это мог быть тот самый корабль, что исчез у острова Святой Елены! Тьюринг вспомнил разговор с Тови в тот день и поразительный вывод, который они были вынуждены принять.
— Это «Джеронимо», — тихо сказал он. — Никаких сомнений. Его силуэт ни с чем не спутаешь. А эти корабли — японский крейсера.
— Согласен, — ответил Тови. — Но эти фотографии были сделаны 24 августа. И как бы вы, профессор, могли объяснить, как корабль, находившийся в пяти кабельтовых от острова Святой Елены утром 23 августа, мог внезапно исчезнуть, а затем появиться у острова Мелвилл, преодолев 7 800 морских миль за 24 часа?
— Ну что же, сэр… Я полагаю, что этот корабль перемещается во времени. Это единственное, что может объяснить его внезапное исчезновение и последующее появление за половину мира.
Даже сейчас это казалось Тьюрингу фантастикой, уместной в причудливых работах Герберта Уэллса, а не в холодном свете реальной науки, которой он занимался в «Хижине-4». Но Тьюринг был человеком большого ума и не менее богатого воображения задолго до того, как избрал себе область деятельности. Он задавался вопросами, понимая, что вся логика его предположения базировалась на допущении, что это был тот же самый корабль, что исчез у острова Святой Елены. Тем не менее, фотографии поступали одна за другой, и доклады от береговой охраны в Милн-Бэй конкретизировали информацию. По ней выходило, что японцы имели счастье познакомиться с «Джеронимо».
У Тьюринга был связной в штабе FRUMEL в Мельбурне, человек по фамилии Осборн, передававший ему все сведения по инциденту. Картина была той же — ракеты, почерневшие и искореженные корпуса японских эсминцев, крейсеров и линкоров. Появившись прямо посреди крупной японской наступательной операции, «корабль» расстроил все, и американцы смогли нанести разрушительный контрудар по Гаудалканалу, отправив на дно три японских авианосца и большую часть их самолетов и летчиков. Двойной удар отправил японцев в нокдаун, изменив весь баланс сил на Тихом океане. Это было началом крупного наступления американцев и союзников, которое окончится лишь в прибрежных водах Японии, хотя Тьюринг этого пока что не знал.