— Что-то еще похуже… еще большая тьма. Я плохо разглядела…
— Как та тьма, что я видел? — Он пожал плечами. — Ну и сколько же у нас осталось времени?
— Не знаю.
— Как же нам быть? Если я недостаточно продвинусь…
— Я… — Она глубоко вздохнула. В глазах ее стоял страх. — Надеюсь, что я еще достаточно сильна…
Она с усилием встала на ноги, дотянулась до ниши в каменной стене — и отдернула дрожащие руки. Прижав к груди потные от страха ладони, она стояла, не сводя напряженного взгляда с трещины в камне.
— Что ты ищешь? — спросил он. — Могу ли я тебе помочь?
— Нет, — сурово прошептала она. — Только я могу их касаться. — Она вновь потянулась к трещине и достала оттуда какой-то тщательно завязанный узелок.
У Волчьего Сновидца пошли по спине мурашки. Он не дыша глядел, как старуха развязывает узелок и достает оттуда какие-то сморщенные черные вещицы.
— Что это такое?
— Грибы. Помнишь? Я говорила тебе прошлым летом: они выросли там, где я облегчалась. Сильные существа: они живут самой смертью, одолевают распад и гниение. В них — воскресение, Волчий Сновидец. Относись к ним почтительно: они полны Силы.
Он удивленно поглядел на нее. Сердце его учащенно стучало.
— Воскресение? Ты говорила, что они убьют меня. Она повернулась. Глаза ее резко блеснули.
— Убьют. Ты к ним еще не готов.
— Почему?
— Потому что ты еще не Танцующий.
Он окинул взглядом пещеру, Обрубленную Ветвь, Цаплю — и задумался. Что же это такое происходит, когда поешь грибов?
— Ты понял? — спросила она. У нее был необычно серьезный вид.
— Нет.
— Может ли гриб убить тебя, если ты сам — гриб? Можешь ли ты убить гриб, если гриб — ты сам? Он затаил дыхание:
— Единый.
— Да. Это маленькое растение может вызвать могущественнейший из Снов. Шуточка Отца Солнца — вот что такое эти грибы. У них нет цвета, потому что растут они из смерти, во тьме, а приносят жизнь и Свет. — Она потрогала черные комочки. — Они помогают твоей душе выходить из Танца…
— Но что если я выпаду и из Сна тоже? Она по-птичьи вскинула голову:
— И окажешься нигде?
— Что-то в этом роде.
Ее сгорбленная спина затряслась от смеха.
— Тогда ты будешь знать, что ты — там.
— Где?
— Нигде.
Не желая показывать свою тупость, он спросил:
— А что будет с моим Сном?
— Если ты окажешься нигде и увидишь пустоту внутри себя — тогда ты сможешь брать руками горящие угли и не обжигаться… и, не страшась, принимать яд. — Она поглядела на него и кивнула головой:
— Вижу по твоим глазам — ты понимаешь.
Он вздохнул:
— В этой пустоте я и грибы станем одним целым? Она улыбнулась, обнажив остатки зубов, и согласно кивнула:
— Так и есть. Это — последний и главный Сон. Сон, покоряющий смерть. И этот Сон возродит твое тело. Будет боль, мука, тяжелая мука, болезнь — пока ты не войдешь в глубину своей души и Сон не свяжет воедино тебя и грибы. И вы станете одним целым — и ничем.
Он непроизвольно сжал кулаки.
— Когда я смогу попробовать?
— Может, и никогда — по всему, что я знаю. Времени куда меньше, чем я думала. Вороний Ловчий бросил вызов Сну. Твой брат обладает по-своему необычайной Силой. Только это другая Сила.
— Но он не Сновидец.
— Не такой, как ты. Но он видит Сны — на свои манер… Его Сила в том, что он умеет внушать свои мысли другим. И он может одним махом, в час озарения, увидеть то, что должно случиться. Он опасен.
— Могу ли я остановить его?
— Не знаю. Вы двое и тот Другой, ваш отец, — это будущее Народа. И если никто не помешает, Вороний Ловчий разрушит Народ изнутри, а ваш отец тем временем разрушает его извне. А ты? — Она напряженно поглядела на него. — Ты должен обрести пустоту в своей душе, найти ход через свое сердце, прежде чем найдешь его в Леднике и спасешь Народ.
— Но что же за тьму видела ты во Сне? Это не…
— Это что-то другое, еще похуже. Это поглотит всех нас: и Народ, и Других.
— Тогда что же… — он развел руками, — мы даже и понять не можем, что это такое, пока не столкнемся с этим лицом к лицу? Тогда как я?.. — Он снова вздохнул и потянулся к грибам.
Быстрым движением Цапля убрала от него узелок с грибами и прижала его к груди.
— Не вздумай даже дотрагиваться до них! Коснешься, потом оближешь пальчики — и умрешь страшной смертью. Пойдешь на пищу Духам Долгой Тьмы. Я не могу рисковать твоей жизнью.
Но узелок невольно притягивал его взгляд — так заяц не может отвести глаз от летящего орла.
36
Вороний Ловчий завел старика в чум, подыскивая место, чтобы присесть. Кричащий Петухом опустился на землю по-стариковски осторожно, оправляя плащ, разглаживая полы своей наружной парки. Зрячим глазом он оглядел помещение: потемневшие от копоти жерди, поддерживающие стены и своды, аккуратно сложенное по углам оружие, связанные в узлы волчьи и оленьи шкуры. В желтоватом свете костра он и его спутник отбрасывали длинные темные тени.
— Отведай, старый учитель, — сказал Вороний Ловчий, предлагая старику бараний рог с травяным отваром.
Кричащий Петухом выпил и указал на баранью похлебку, варившуюся на костре в кожаном бурдючке:
— Я сегодня не ужинал.
— Пожалуйста, угощайся.
Старый шаман улыбнулся, наполнил чашку похлебкой и, чавкая, стал есть. Насытившись, он повернулся к Вороньему Ловчему и спросил:
— Зачем ты хотел меня видеть сегодня?
— Три Осени пришел с вестью. Другие напали на отряд Блеющего Барана. Я хочу, чтобы ты благословил меня собрать молодых парней и нанести удар по их становьям. В середине Долгой Тьмы они нападения не ждут.
Кричащий Петухом провел пальцем по подбородку Его бельмо мрачно блестело.
— Никто не станет рисковать жизнью среди Долгой Тьмы. Что будет с их душами, а? Вороний Ловчий развел руками:
— С душами, Кричащий Петухом? А что их ждет здесь? Что нас всех ждет? Другие перебьют нас — иди мы среди них растворимся. Три Осени послал одного юношу разведать про Других, которые захватили лагерь Блеющего Барана. Они тоже держат в плену наших женщин… И это будущее, Кричащий Петухом? Наши женщины будут вынашивать их ублюдков? Как Черника?
— Слишком ты много на себя берешь, юнец. Тебе не достаточно одного слова Старейшего? — Он попытался встать.
Вороний Ловчий мягко опустил старика обратно на землю.
— Конечно, я много на себя беру! Я должен спасти Народ. А что, ты видел в своих Снах что-то другое?
— Я в своих Снах много разного вижу, — пренебрежительно ответил старик.
— Давай-ка потолкуем начистоту. Я про твои Сны знаю все до донышка. Помнишь, что ты предсказывал нам в Мамонтовом Лагере, а? Про охоту на мамонтят… Что-то пока не сбылось! А еще ты предсказал Удару Молнии, что у него наконец-то родится сын. Помнишь? Ты будто бы видел во Сне, как он баюкает мальчика на руках? Ну и что? Девчонка родилась, еще одна! Сам Удар Молнии сгинул. Мышь ушла в лагерь Издающего Клич. А еще ты видел Сон о том, как…
— Иногда Сны меняются.
— А иногда важно, чтобы Народ поверил… а уж видел ли ты что взаправду или все до единого слова выдумал — нет нужды знать.
— Ты что, во лжи меня обвиняешь? — возмутился Кричащий Петухом.
Вороний Ловчий взялся за рукоятку копья и поглядел прямо в глаза шаману:
— Я не хочу, чтобы мы с тобой стали врагами, старый учитель. Народу это не принесет добра.
Кричащий Петухом задумался. В углах его рта появились суровые складки.
— Что дальше?
— Ты не будешь мешать моим походам на Других.
— Я никогда и не возражал против них.
— Чистая правда. Уважаю людей, который умеют разобраться, где их выгода. — Вороний Ловчий встретился со стариком глазами. — Но настало тебе время решать.
Он пододвинулся поближе, не отрывая взгляда от зрячего глаза Кричащего Петухом. Старик гневно посмотрел на него — а потом вдруг вздрогнул и опустил лицо.
— Чего ты хочешь?
— Ты со мной… или против меня?
— Зачем тебе нужна моя поддержка?
— Среди Долгой Тьмы люди… как бы получше выразиться… не очень-то расположены воевать. Никто не пойдет в бой, если Духи запросто могут высосать из него душу.
Кричащий Петухом сверкнул на Вороньего Ловчего своим единственным глазом:
— А если шаман одобрит поход — это кое-что меняет?
— Если одобрит и пообещает защиту.
— А если я откажусь?
Вороний Ловчий разочаровано вздохнул:
— Слишком уж ты часто ошибался в своих предсказаниях. Сам понимаешь, какие могут пойти слухи. А уж если над Сновидцем смеются — дело худо…
— Ты угрожаешь мне? — раскрыв рот от удивления, произнес Кричащий Петухом.
— Нет. Я просто хочу втолковать тебе твое положение, чтобы ты поскорей понял: лучше всего для тебя — помочь мне.
Гнев исказил лицо Кричащего Петухом.
— Силы мои проникают вдаль и вширь. Мне все подойдет — волосы, ногти, обрывки одежды… Я могу изгнать человеческую душу из тела и послать ее скитаться среди Долгой Тьмы. Я могу…
— Проверим? При всем Народе…
— Что ты имеешь в виду?
Вороний Ловчий достал свой собственный узелок в котором, по поверьям, был ключ к его душе.
— Я тебе завтра при всех отдам его. Посмотрим, что сильнее: моя душа или твое заклятие. — Глаза его мрачно блеснули. — Хочешь так?
Кричащий Петухом ссутулился, глаза его нервно блеснули.
— От этого не будет никакого проку.
— Давай говорить начистоту, старый учитель. Друг мой… Нам с тобой есть что предложить друг другу. Зачем же нам ссориться?
Кричащий Петухом закусил губу. Гримаса боли исказила его лицо.
— Ты хочешь расколоть Народ? Посеять смуту, когда на нас и так наседают Другие?
— Нет, — упрямо сжал челюсти Вороний Ловчий. — Я хочу объединить Народ. Но этого не случится, пока мы с тобой не будем на одной стороне.
Кричащий Петухом молчал, погрузившись в раздумья. Глубокие морщины избороздили его лоб. Вороний Ловчий терпеливо ждал. Кричащий Петухом совсем сгорбился… Сновидец, Великий Шаман признал свое поражение. Ему нечего было противопоставить напору молодого вождя. Сила оставила его.
— Я… помогу тебе, — с мукой в голосе прошептал он.
— Я знал, что ты не откажешься… Ешь еще, друг мой. Мы с тобой возродим Народ!
Кричащий Петухом покачал годовой, зачерпывая еще похлебки:
— Такой молодой — и такой сильный! И откуда это берется, если мне, со всей моей мудростью, таким тяжелым трудом даются Сны… Которым все равно нельзя верить.
Вороний Ловчий задумчиво моргнул. Трудный вопрос задал ему Кричащий Петухом.
— Твоя Сила вернется, мой друг: ведь ты решил рука об руку со мной бороться за спасение Народа! Должно быть, Отец Солнце усомнился в тебе и отнял твою Силу. Но теперь он вернет ее.
Кричащий Петухом недоверчиво поглядел на небо:
— Может быть…
— Я в этом уверен.
— А ты думаешь, эта война с Другими будет успешной? Ты сможешь отогнать их раз и навсегда?
Вороний Ловчий стал прикручивать наконечник к древку своего копья.
— Честно говоря, не знаю, но надо сделать так, чтобы они дважды подумали, прежде чем идти на нас. Пусть помнят, что не так уж это легко — иметь дело с Народом. Может, Черника правду говорит и их согнали с их старинных земель какие-то другие люди? Тогда, если мы как следует пуганем их, они повернутся назад и попытаются отвоевать то, чем владели прежде?
— Черника говорит еще, что есть много разных Других. Столько, что всех не убьешь… Да и не сочтешь…
— Тогда нам все одно погибать. Война, по крайней мере, оттянет время…
— Время — для чего?
— А вдруг мой глупый братец все же найдет ход в Великом Леднике? Может, он, прокляни его Звездный Народ, и в самом деле…
— Нет никакого хода! — буркнул Кричащий Петухом. Вороний Ловчий увидел, как вспыхнул единственный черный глаз шамана.
— Ну тогда надо отогнать Других. Больше ничего не остается.
— Чем я могу помочь? — тихо и покорно спросил Кричащий Петухом.
— Народ обленился. Мы должны возродить в нем силу духа и бодрость, чтобы люди смогли бороться. Твои Сны о нашей победе поддержат их дух, и мы пойдем на Других походом, и на самом деле победим, и захватим все их охотничьи трофеи, и возьмем в жены их женщин, и они родят нам новых сильных воинов.
— Ты отклоняешься от древних путей Народа, — хмуро возразил Кричащий Петухом. — Убивать людей — это…
— У нас нет выбора, — ответил Вороний Ловчий и дохнул на копье, чтобы жизнь вошла в камень, дерево и суставы зверей. — Пока не вернется твоя Сила и ты не укажешь нам новые пути…
— Не думаю…
Вороний Ловчий ударил кулаком по шкуре, на которой он сидел. В глазах его вспыхнул безумный огонек Он наклонился к Кричащему Петухом и, тревожно покачав головой, спросил:
— Может, я и погублю Народ. Но разве лучше будет, если мы будем сидеть сиднем и позволим Другим перебить нас? Что будет чувствовать какая-нибудь из наших женщин, когда потный Другой раздвинет ей ноги и назовет своей второй женой?
— И все же мне все это не по душе…
— Ты можешь предложить что-то другое? Тогда скажи, я послушаю…
Кричащий Петухом нахмурился. Опершись подбородком о кулак, он произнес:
— Идти некуда, кроме как к Великому Леднику. Бегущий-в-Свете? Нет, уж лучше я умру от копий Других, чем пойду за ним. — Он покачал головой. — Я скажу юношам идти за тобой. Я дам им Силу. Пусть они знают, что, если они умрут, их души вознесутся к Блаженному Звездному Народу.
Вороний Ловчий кивнул. Он увидел, как вспыхнул глаз старика. Этот блеск был ему хорошо знаком!
— Я знал, что ты согласишься. Теперь мы — вместе. Все будет хорошо. И твоя Сила вернется, друг мой. Ты только жди.
Кричащий Петухом поудобнее опустился на шкуру,. проведя пальцем по своей узкой переносице.
— Ты заглядывался на Пляшущую Лису… Вороний Ловчий пожал плечами и уставился на свой священный узелок, мысленно проводя на нем магические линии и обдумывая ответ. Старик произнес это совсем не враждебным тоном: в его голосе звучало только любопытство — разве что с легким налетом ревности. Что если сказать правду?
— Почему это беспокоит тебя? — мягко спросил он. — Ты же прогнал ее.
— Ты уговорил меня сохранить ей жизнь.
Вороний Ловчий не мигая поглядел на него:
— Однажды она будет моей женой. Я видел это… А еще я видел дитя — могучее дитя! — которое вышло из ее утробы. Я уверен… — Его голос оборвался, и он уставился в одну точку. — Я уверен, что она — моя.
— Ты что, Сны видел?
Вороний Ловчий пропустил вопрос мимо ушей.
— Кроме того, она меня восхищает. И каким бы позором она ни была покрыта — не было ни одной женщины, которая так волновала бы меня.
— Сны? Да ты такой же мальчишка, как твой братец! Вороний Ловчий сжал рукоятку копья. Мышцы его напряглись.
— Послушай, Кричащий Петухом. Есть вещи похуже, чем Духи Долгой Тьмы. Время, когда ты мог называть меня мальчишкой, давно прошло.
— Я не имел в виду ничего дурного, — быстро оговорился Кричащий Петухом, слабо улыбнувшись. — Друзьям не следует обижаться на пустяки… Особенно когда Народу грозят такие опасности. Не правда ли?
— Так как насчет Пляшущей Лисы?
Кричащий Петухом развел руками и пожал плечами:
— Какое мне дело? Она все равно рано или поздно ушла бы от меня к Бегущему-в-Свете.
Вороний Ловчий кивнул, поглядев вполглаза на Кричащего Петухом:
— Теперь мы понимаем друг друга.