Как солнце растворялось в облаках.
И вдруг ко мне захочешь возвратиться.
Я все тебе заранее прощу.
Ведь я люблю – сто раз сказать готова.
И никуда тебя не отпущу.
Ты только не теряй меня, дай слово.
***
Мы живем, как в Помпеях.
Злость и ненависть гложет.
Тут закрыты все двери,
И никто не поможет.
Прорываясь к высотам,
Наступают на плечи.
Кровь мешается с потом –
Время это не лечит.
Время, лишь, наблюдатель.
Не грустит, не смеется.
Смотрит сверху создатель –
Скоро он отвернется.
И наш грешный мирок
Станет камнем застывшим.
Казнь – последний урок,
Про спасенье забывшим.
***
Заснежило деревья и дома.
Зима венчает два соседних года.
И вся земля, как белая карма,
Идущего куда-то парохода.
Без остановок и без выходных
Из дня вчерашнего путь держит в день грядущий.
Мы плачем на погосте о родных
И нежно смотрим на детей растущих.
За часом час сплетаются в года.
И снег на голове давно не тает.
Но думать не хочу о том, когда
Меня на этой палубе не станет.
Бывает все – вдруг камни или мель,
И кажется, что силы нет подняться,
Тогда шепчу сама себе: не смей
Смотреть назад и трудностям сдаваться.
Волна того не выбросит за борт,
Кто крепко держит за штурвал руками.
Пока идет по жизни пароход –
Своей судьбе мы рулевые сами.
***
Какое разное это небо:
То солнцем манит, то тишиною.
Никто из нас в сорок первом не был,
Когда оно задышало войною.
Свистели пули, рвались снаряды.
О чем-то вдруг замолчали птицы.
Плечом к плечу стояли солдаты,
От смерти близкой не пряча лица.
Стирался возраст в землянках стылых.
С военной почтой летели вести.
Лежали рядом, в одних могилах,
Юнцы и деды, отцы и дети.
Несли на хрупких плечах с любовью
Сестренки раненых с поля брани.
Закат вечерний налился кровью,
Как будто сам был случайно ранен.
Земля страдала. Скорбило небо.
Летели звездочки на шинели.
Никто из нас в сорок первом не был.
Они умирали, чтоб мы взрослели.
Сегодня, как воинов белая свита,
Летят журавли, облаками гонимые.
Никто не забыт. Ничто не забыто.
Все помним, а значит мы – непобедимые.
***
Я падала множество раз:
Под натиском рушатся стены.
В дорожную, серую грязь,
Но – никогда – на колени!
Сломить можно, но не сломать,
Как ветку в зеленой дубраве.
Я нежная женщина. Мать.
А значит быть слабой не вправе.
Непонятой быть не боюсь:
Кто любит и знает, тот рядом.
Бывает, сквозь слезы смеюсь,
Сжигая противника взглядом.
С высокой иду головой.
Пусть шепчутся и проклинают.
Скажу тем, кто рядом со мной:
Все будет отлично, я знаю!
***
В моих глазах грустит ночное небо.
Взгляни, ты обязательно поймешь.
Не ценит счастья, кто несчастным не был.
Не верит правде, кто поверил в ложь.
Поможет встать упавшему едва ли,
Кто сам в грязи однажды не лежал.
О, если б знать заранее, вначале,
Каким потом окажется финал.
А мы живем, нащупывая тонко
За гранью грань. Становимся мудрей.
Но тяжело шакалистость подонков
Нам отличать от верности друзей.
Нам тяжело все время делать выбор:
Добро и зло – бильярдные шары.
Кто сдался вдруг, тот непременно выбыл
Из жесткой и отчаянной игры.
Игры, где жизнь – сплошное поле брани.
Где чаще прав не тот, кто был честней.
И плачет Русь холодными дождями,
Прощая нелюбовь своих детей.
Лишь в час, когда грустит ночное небо
Под утренние трели соловья,
Шумят колосья. Воздух пахнет хлебом.
Тоска светла. Светла печаль моя.
***
Осень, ветреная женщина,
Курит с озера туман.
И душа осиротевшая
Продается за обман.
Нет ни страха, ни волнения,
Только что-то сердце жмет.
И, наверно, от безверия,
Ветер с кленов звезды рвет.
И, наверное, из ревности
Серый дождь пройдет стеной.
И от самой близкой нежности
Ты останешься со мной.
***
Разгоняется дорога
И бежит, бежит, бежит,
А за нею белый клевер
Ковыляет вдоль межи.
Пахнет мятой и травою,
Ровно скошенною в ряд.
Солнце встанет, и в деревне
Петухи заголосят.
Как всегда, начнут работу
Кузнецы и косари.
А пока все тихо-тихо
До зари…
***
Семь нот хватило для концерта.
Смычок над скрипкою завис.
Звон тишины. Аплодисменты.
Артиста требуют на «бис».