Тут произошло то, чего людьмак совсем не ожидал. На рукоятку нагайки легла нежная, бледная ладонь. Самодива настолько сильно ненавидела мужа, что готова была умереть, только бы не возвращаться к прошлой жизни. Девица схватила плеть и со всей дури влепила по груди болотника, туда, где выступало лицо покойного суженого. Удар пришелся по глазу, временно ослепляя тварь. Милава, учуяв возможность сбежать, поспешила к выходу, но колдун так дико верещал от злобы и размахивал всеми частями несуразного тела, что то и дело преграждал ей путь. В какой-то момент он навалился на нее всем весом болотника. Защищаясь, самодива хлестала его плетью уже без разбора: то раня, то исцеляя. Чародей так обезумел, что принялся бить жену в ответ.
Отчаянье, сподвигнувшее Милаву оказать сопротивление деспоту, дало Яру время на восстановление. Если бы не быстрая волчья регенерация, он бы давно испустил дух. Людьмак встрепенулся, ожил, поднялся на ноги и помчался на помощь самодиве.
Девица боролась отчаянно и самоотверженно. Колдун сдавил ее тонкую шею огромными ручищами болотника, а она все продолжала держать плеть. Заметив приближавшегося волколака, с мольбой в глазах, Милава протянула оружие другу и на последнем издыхании прохрипела:
– Убей…
Яр услышал хруст ломающихся позвонков. Пока хлопотун, отпустив из лап возлюбленную, пытался осознать, что сотворил, людьмак забрал из безжизненной, раскрытой ладони самодивы нагайку. Плевать, что он прикончит мерзавца со спины. Такие как он, иной смерти не заслуживают. На этот раз хватило одного удара, чтобы туша болотника распалась на две неровные части. Начавший гнить труп зашипел, повалил едкий зеленый дым. Уши волколака заложило от страшного, постепенно удаляющегося, крика колдуна. Проклятая нечисть отправилась туда, где ей и место.
Людьмак подождал, когда окончательно затянутся раны, похоронил болотника и Милаву, и отправился в сторону любимого Города Сорняков. Сколько бы еще не предстояло сражений, он будет к ним готов. Но сейчас хотелось исполнить лишь короткий ряд личных желаний: завалиться в «Лисью нору», осушить несколько чарок крепкого вишняка и закусить парочкой блюд, пусть и из ненавистной тыквы.
[1] Корчма – древнеславянское общественное питейное заведение.
[2] Ол – старинный алкогольный напиток славян. По рецептуре и технике приготовления похож на современное пиво, но с добавлением трав вроде полыни или хмеля.
[3] Вишняк – алкогольный напиток из вишни. Вишню помещали в деревянную бочку и заливали медом. Смесь герметично закрывали и оставляли бродить на три месяца.
[4] Тыквальник – старорусское деревенское блюдо, традиционно готовится в русской печи. Тыквенная запеканка с добавлением сахара, сметаны, масла и яиц.
[5] Тыковник – блюдо старинной славянской кухни, сладкий плов.
[6] Губница – наваристый, сытный грибной суп, который насыщал на весь день. В нём не было мяса, только грибы и овощи.
[7] Чиненная тыква – у большого плода срезали верхушку, начиняли рубленым мясом с луком и специями, закрывали верхушкой и запекали в печи.
[8] Межеумок – старинное русское ругательство, человек весьма среднего ума.
[9] Коломес – старинное русское ругательство, вздор говорящий.
[10] Самодива – женское мифологическое существо в верованиях славя, лесные духи или лесные нимфы, которые выглядят как красивые молодые девушки. По некоторым поверьям они отчаянно защищают свою территорию и могут заколдовать любого, кто убил их оленей, даже если это было случайно.
[11] Сквернавец – старинное русское ругательство, скверный, подлый человек, мерзавец.
[12] Кукла-стригушка – популярная у славян кукла из соломы или сена. Стригушками эти куклы назывались потому, что юбочку кукле подстригали, ровняя солому.
[13] Глиняный соловей – самая известная звуковая игрушка у славян в виде птички с несколькими отверстиями.
[14] Узилище – устаревшее название церковной тюрьмы.
[15] Королобый – старинное русское ругательство, крепкоголовый, тупой, глупый.