Волколак вышиб ногой дверь и ворвался в комнату: пусто. На мгновение он задумался, не ошибся ли домом, принюхался – нет, отчетливый аромат свежескошенной травы и повышенная влажность – основные признаки, что сопровождали самодив. Тогда людьмак внимательно осмотрелся. На столе две чашки, из которых все еще валил пар, да сладкие угощенья в красивых расписных тарелочках, приготовленные чьей-то заботливой рукой. Не похоже, что здесь держали кого-то насильно. Но главное – стол стоял возле настежь распахнутого окна.
– Дурак! Замешкался, – прорычал Яр, ругая самого себя.
В один прыжок волколак прыгнул в проем и бросился в погоню. Беглецов он настиг уже в лесу, видел, как сверкают их пятки и копыта. Честно говоря, после обнаруженных в избе свидетельств, людьмак не сильно удивился, заметив, что человек и нечисть действуют заодно. Самодива держала миловидного молодца за ладонь, а тот, свободной рукой сжимал острый меч. В его намерения явно входило им воспользоваться, лишь бы защитить Милаву.
Парочка неслась так, словно их преследовал сам Чернобог. Волк и не подозревал, что выглядит так устрашающе. Вдруг он услышал, как сзади кто-то быстро к нему приближался, на сей раз, не скрываясь. И тут Яр осознал, что нимфа и человек боялись вовсе не его гнева. Он оглянулся и, обнаружив сзади ревнивого мужа, на первых порах сохранил невозмутимость. Но в следующую секунду волколаку пришлось признать, что в его жизни все еще случаются неожиданные повороты.
Кожа Богучара начала лопаться и слезать, волосы отваливались добротными пучками, рот обнажился в пугающем оскале, показались длинные острые зубы. Существо сбрасывало личину болотника, но присматриваться к происходящему у людьмака не было времени, – расстояние между ними стремительно сокращалось. Он успел дотянуться до плеча самодивы, крепко сжать, и вместе с ней прыгнуть в глубокий овраг.
Пока Яр и Милава кубарем катились по сырой земле, набивая шишки, сверху слышались сначала звуки короткой борьбы, а затем – истошные вопли, сменившиеся жадным чавканьем.
***
Лохматый, маленький волчонок лежал на холодной земле, свернувшись калачиком. В теле ломила буквально каждая косточка, голова кружилась, перед глазами плыло, желудок скрутило от нестерпимой боли – пекло, горело, а к горлу подкатывал тошнотворный комок. Кое-как поднявшись на четвереньки, бедолага хрипло задышал, срыгивая на жухлую, мокрую траву крошечные остатки недоеденного сырого мяса.
– А-а-а-а! – вскрикнул он, обнаружив рядом с собой растерзанный труп незнакомой женщины. А может и знакомой, не разобрать – большая часть лица представляла собой смесь кровавых ошметков и серо-коричневых частиц мозга.
Малыш отпрянул от мертвеца, рукой вытирая грязный рот.
– Что со мной? – жалобно пропищал он, сплевывая на ладонь красную, с металлическим привкусом жижу.
Это был его первый раз. Яр слабо соображал, что происходит. Сил не осталось, хотелось рухнуть обратно на освежающий осенний ковер из желтых листьев, уткнуться в них носом, чтобы жар хоть немного отпустил. Испуганный паренек сопротивлялся недолго, прежде чем так и поступить.
– Как хорошо! – прохрипел он потрескавшимися синими губами.
Но облегчение оказалось мимолетным. Скоро мальчишку напротив начал бить озноб, по коже побежали мурашки. Он вдруг сообразил, что валяется посреди дремучего леса, один, совершенно голый. Да и не юнец он вовсе, а взрослый мужчина, льдьмак, в очередной раз кого-то спасает.
– Точно, – простонал Яр, нехотя ворочая головой по сторонам.
Ни человека, ни самодивы, ни сущности, прикидывающейся болотником, да и лес вовсе не тот. Как только пришло осознание, что все чудесным образом испарилось, не нужно никуда спешить, не́кого защищать, не надо ни с кем сражаться, – стало так хорошо, мирно и уютно, что веки вновь опустились сами собой.
– Яр, вставай! – раздался рядом настойчивый голос. – Нельзя отключаться.
Но волколаку не то, что вставать, пошевелиться было сложно.
– Яр, приди в себя, иначе погибнешь! – на сей раз грозный голос звучал прямо над его ухом.
Пришлось заставить себя подчиниться. Сквозь пелену, обманчивое зрение рисовало высокого, темноволосого человека.
– Кто он? Почему меня тревожит? – пронеслось в сознании людьмака.
Лицо выглядело неуловимо… Нет-нет, призрачно знакомым. Оно так похоже на его собственное. Между тем незнакомец протянул руку, оставалось лишь принять ее…