Пара лет и даже больше прошли, а Катька Нестеренко не только не принесла в подоле напророченного Людмилой Николаевной, но и была любимицей учителей, шла на медаль и в особенности учительницы по физике – Тамары Андреевны, которая даже сюсюкалась с нею, называла не иначе как «Катюша», что звучало мерзко, но выделяло среди всех…
И Леночка не знала, как к этому относиться. Она уверилась много лет назад, что Катька плохая, потому что так сказала мама. Мама и Людмила Николаевна. А мама права.
Мама сама всегда так говорила.
-Я права, я жизнь прожила. Я знаю, - вот и весь ответ на невысказанное и только мелькнувшее в глазах.
И Леночка опускала голову.
-Я одна с тобой осталась, я все про подлую натуру людей знаю! – говорила та же Людмила Николаевна для профилактики. А потом вдруг становилась мамой и обнимала Леночку, целовала ее крепко-крепко и говорила:
-Ох, горе ты моё! Совсем людей не чуешь! Обидят они тебя…
Так и жили.
И у Леночки не было какого-то неприятного колкого чувства в груди, не было мечты. Она совсем не знала себя. Порою легкая досада ложилась на ее лицо, когда мама с жаром начинала обсуждать с нею свой очередной мелодраматический сериал, который Леночка смотрела потому что не было альтернативы…
Впрочем, даже если пульт оставался в ее ведении, Леночка не знала, что включить. Да и стоит ли?
-Ничего там нет интересного, одни убийцы да маньяки с призраками. Дурь! А здесь правда жизни! – говорила странная смесь Людмилы Николаевны и мамы.
И Леночка смотрела.
Равнодушно она жила. Также равнодушно читала книги. У нее не было интересов. Она не понимала ни Катьку, что ходит на кружок каких-то физико-математических задач, ни Димку, который стал ей противен и еще более непонятен со своей гитарой, ни Светку, что каталась на коньках, ни Петьку, что планировал идти в профессиональную школу атлетики…
Она не понимала никого, не понимала простого «зачем»? и сторонилась всех.
А эти же «все», чувствуя ее неприязнь, в ответ сторонились ее, не понимали и не желали понять. Да и опять же – им это было «зачем»?
***
Была у Людмилы Николаевны еще одна жизненная отдушина. Такая же скучная и однообразная, частая и устоявшаяся – соседка Роза. Именно Роза и без отчества.
Роза – женщина самых неопределенных лет: по рукам тридцать пять, по глазам за пятьдесят, была из той породы женщин, что либо выхватывают во времена своей молодости удачный билет, либо потом поддаются в философские рассуждения о том, что жизнь – лотерея, учат жизни других и всегда снисходительны.
Вот и Роза – в прошлом существо почти интеллигентное, а ныне чуть обрюзгшее, поддержанное множеством кремов из всяких когтей лемура, снисходительно принимала у себя Людмилу Николаевну. Роза относилась к породе философов, верила, что все еще в ее жизни будет, ярко красилась, превращая себя в нечто неживое, и пила…
-Исключительно красное полусладкое вино! – наставительно вещала Роза. – Его пьют все приличные женщины.
Но после вина, или если этого вина вовсе не находилось, Роза легко переходила на домашнюю наливку или водку.
И Людмила Николаевна коротала вечера с нею.
Жили они соседками: друг против друга. Роза еще часто жаловалась, что рано уходящая Людмила Николаевна или ее Леночка будят ее нежный сон.
Однако был и такой момент, когда этот нежный сон не был разбужен даже пожарной сиреной, сработавшей ложно, но оставившей еще одно яркое впечатление.
Но Людмила Николаевна даже не держала в уме мысли напоминать Розе об этом , потому что практически преклонялась перед нею – живой обитательницей всех мелодраматических сюжетов на свете!
Это был вечер, который Людмила Николаевна коротала у Розы. Обычный вечер. Осень. Поздняя. Растекшиеся лужи. Домашняя наливка, огурцы, грибы и помидоры с картошкой. Разговоры о лотерее…
Но мир Людмилы Николаевны рухнул именно там, хотя она узнала об этом гораздо позже.
***
В тот вечер Людмила Николаевна засиделась у Розы. Даже по их привычным меркам. Утром нужно было на работу, благо, пятница и день сокращен, но все же! Надо же на эту работу встать и дойти, прежде, чем в кабинете рухнуть в кресло, а потом долго пить чай вприкуску с сахаром…
Но она засиделась. Спохватилась уже около двух ночи и бросилась в свою квартиру.
А квартира встретила ее холодной темнотой. Изрядно уставшая Людмила Николаевна решила, что Леночка уже спит и решила сделать все приготовления для себя по возможности тихо.
Грацией Людмила Николаевна не обладала еще будучи Людочкой. Три разбитые тарелки, вывернутая с мясом вешалка в ванной и еще парочка сбитых бутыльков…