Однажды в порядке вполне безответственной болтовни я предложил эту модель моему доктору. Похоже, что он был оскорблен, но, может быть, тем, что не специалист берется судить о предмете входящем в его компетенцию (доктора, а не мою). Думаю, что это был просто профессиональный снобизм, и что на самом деле я был не так уж далек от истины. Собственно, темой его работы был как будто бы страх преследования за неадекватное поведение в обществе при неспособности к адаптации и, казалось бы, причем здесь кольцо Мёбиуса или любое другое кольцо? Но я думаю, что этот страх и в самом деле может реализоваться в преследованиях. Однако, в свою очередь, не исключаю, что причиной неадекватного поведения может оказаться все тот же страх. Я уже цитировал здесь: «Если ситуация воспринимается как реальная, она может стать реальной по своим последствиям». Но что является причиной и что следствием, и как все это может вывернуться...
Это был первый визит доктора ко мне, визит отчасти медицинский, отчасти просто светский. Он вернулся тогда из Москвы, куда он ездил по делам, и привез мне оттуда купленную в каком-то спецраспределителе бутылку «Camus» в шикарной коробке, но тут же запретил мне его пить. Мы вместе долго смеялись над его подарком. Но по поводу моего замечания он не сказал ничего. Впрочем, я заметил, каким строгим стало на мгновение его лицо.
Но все это не имеет отношения к делу. Занимаясь расследованием, я не случайно вернулся к своему детству. Ведь я предполагал, что эта история с наркотиками и киднэппингом началась еще тогда, хотя в те времена я не слышал о подобных вещах. Но они были именно там, в месте склейки, где соединяются начало и конец, где две стороны превращаются в одну, единственную. Киднэппинг был уже там, но тогда — с другой стороны сознания. Да, как было доказано, у кольца Мёбиуса только одна сторона. Насколько легче было бы проводить расследование тогда, когда память была еще лентой, но тогда я еще ничего не знал о преступлении.
В принципе Гальт, Сталин, Кипила не имеют никакого отношения к тому, чем я сейчас занимаюсь, и я, в общем-то, говорил о себе, а не о них, но вот порок: я пытаюсь найти в них себя и ту западню, в которую попал. Что Кипила? По всей вероятности, он вырос безупречным гражданином, быстро продвигается по службе и ведет себя так, как и полагается вести себя в толерантном и благоустроенном обществе — такие люди всегда и везде ведут себя адекватно. Когда я в последний раз был в Гальте, я видел его портрет: большой и хорошо отретушированный фотоснимок на монументальной доске с надписью «Лучшие люди района». Собственно, это мог быть и не Кипила — там было еще много снимков. Их можно было бы разрезать на поперечные полоски и собрать в любом варианте: могли бы быть переставлены глаза, носы, уши — ничего бы не изменилось — они бы все равно оставались лучшими. На языке криминалистики это называется фоторобот, но что общего эти люди могли бы иметь с преступлением? Я же говорю о расследовании и своей роли в нем. Эта роль тебе, вероятно, показалась двусмысленной — поверь, и мне иногда так казалось. Ведь иногда во имя истины приходится отрекаться от того, что ты любишь, или — еще ужаснее — от того, что ненавидишь, потому что от ненависти страшнее отречься, чем от любви. А все это для того, чтобы быть честным, чтобы не поступать «слишком по-человечески», Людмила.