— Ого! — сказал капитан, увидев нож.
Я не оглядывался на остальных, но думаю, что они тоже посмотрели на меня с уважением.
Капитан взял бумажник, заглянул в него, вытащил деньги, засунул обратно, больше там ничего не было.
— С какой целью вы проникли в нежилой фонд?
— С этим тоже подождем, — сказал я. — Давайте лучше позвоним в отделение. Вы или я — все равно. Позвоните следователю, я с ним поговорю — я не хотел бы, чтобы наш разговор слышали посторонние.
Капитан долго смотрел на меня, потом, видимо, решил, что особенного вреда от этого не будет.
— Какой, вы говорите, телефон? — спросил он.
Я сказал. Капитан набрал номер, следователь, на мое счастье, оказался на месте. Капитан рассказал ему обо мне, о том, как и почему меня задержали, потом некоторое время послушал, потом протянул мне трубку.
— Что за фокусы? — спросил меня следователь.
Я не стал вдаваться в подробности, а попросил его приехать, если он может, а если не может, то попросить, чтобы меня отпустили, а мы встретимся с ним потом.
— Вообще, лучше бы вам, конечно, приехать, — сказал я. — Хотелось бы вам кое-что показать.
— А привезти не можете? — спросил он.
— Нет, — сказал я. — Это в квартире. В четырнадцатой, той, где меня задержали.
— На той самой площадке?
— Да.
— Хорошо, — сказал следователь. — Сейчас приеду. Дайте трубку инспектору.
Я дал трубку капитану, и он, послушав, что говорит следователь, хотел отпустить сержанта и остальных, но я попросил его взять у начальника жилконторы ключ, чтобы мы со следователем могли попасть в квартиру №14. Потом капитан поиграл ножиком и со вздохом вернул его мне. Видно было, как ему не хотелось с ним расставаться. Я рассовал остальное по карманом. Мы еще немножко поболтали с ним о том о сем, об умершем на лестнице наркомане и вообще об обстановке в тупике, потом приехал следователь и забрал меня.
Хорошо, что я позаботился о ключе. На этот раз дверь была закрыта как следует, на два оборота. Мы вошли, следователь включил свет в прихожей.
— Ну, показывайте, — сказал он.
Я провел его на кухню. Добровольцы уже догадались закрыть окно, но по следам на подоконнике было видно, что его открывали. Я указал ему на стоящий у окна стул. У них все-таки хватило ума его не убирать. Впрочем, какая разница, раз уж они привели в порядок все остальное?
— Этого не было в прошлый раз, — нахмурился следователь. Он посмотрел на меня.
Я пожал плечами. Значит, тот, кто пытался подслушивать, хотел услышать разговоры не со Стешиным, а со мной.
— Окно было открыто? — спросил я.
— Закрыто, — сказал следователь, — но мы не проверяли.
— А дверь? Вы тогда заперли ее на два оборота?
— Конечно, — сказал следователь, — хотя до этого она была просто защелкнута. Я сразу подумал, что преступник мог прятаться здесь.
— Не исключено, — сказал я, — но пойдемте, я вам еще кое-что покажу.
Я прошел в коридор, следователь — за мной.
— Вот, — я показал ему зачищенные концы.
Следователь очень серьезно посмотрел на меня.
— Вы думаете, кто-нибудь прослушивал?
Я развел руками.
— Но для этого нужна техника, — неуверенно сказал следователь.
Это было смешно.
— Сомнительно. Чтобы частное лицо...
— Не случалось? — сказал я. — Конечно. Мы привыкли иметь дело с примитивными громилами, а здесь действует вполне современная банда. Уже сам способ убийства о многом говорит.
— Ну что ж, может быть, вы и правы, — сказал следователь. — Значит, вы думаете, у них есть причина прослушивать разговоры?
— Они так думают, — сказал я. — Или думали. Но сегодняшнее появление этого типа в людмилиной квартире...
— Как вы думаете, что он мог там искать? — спросил следователь.
— Не догадываетесь?
Следователь долго и внимательно смотрел на меня.
— Значит... Значит, в тех ампулах не случайная смесь? — сказал он.
— Значит, нет.
— И эти ампулы у меня, — сказал он. — Тогда кто же они?
— Мне это тоже интересно, — сказал я, — потому что я хотел бы знать, от кого защищать Людмилу.
— Она знает? — спросил следователь.
— Не знаю, — сказал я. — Не знаю, что она знает. Думаю, что они тоже не знают, насколько она в курсе дела. И, конечно, они не знают, что эти ампулы у вас. Но вот вопрос, зачем они им нужны, если это даже не наркотик?
— Подозреваете, что хозяин кто-то другой?