— Пойдемте, — сказал я капитану, — там нужно подобрать нож. Валяется там.
— Чей нож? — спросил капитан.
Я показал на труп.
Машина и два милиционера остались у мертвого тела, а мы с Прокофьевым и с капитаном прошли во двор. За нами увязался и этот любознательный доброволец. Я не стал его отгонять: он наблюдал драку из окна и мог пригодиться как свидетель. Нож лежал там, куда я его отшвырнул. Капитан наклонился, и я хотел крикнуть ему, чтобы он не трогал его за рукоятку, но он уже сам все сделал правильно. Капитан разогнулся, неуверенно посмотрел на меня. Я вынул из карман свой такой же, показал капитану. Глаза добровольца теперь заметались между мной и капитаном. Потом он, наверное, все-таки решил, что я свой.
— Да-да, — торопливо заговорил он, — я все видел из окна. Тот первый напал. Он первый. А этот гражданин, — он показал на меня, — выбил у него нож. Выбил нож и скрутил его.
Было бы черной неблагодарностью опровергать его. Я сказал капитану, что вел этого бандита в штаб дружины, но вот не довел. Капитан сделал ничего не выражающий жест. Он спросил, не запомнили ли мы номер машины, которая сбила «потерпевшего». Я сказал, что мы его просто не смогли разобрать, так как все произошло очень быстро.
— А цвет? — спросил капитан.
— Белый или кремовый, может быть, светло-серый, — сказал Прокофьев. — Точнее не скажу. Микроавтобус: «УАЗ» или «Латвия». Что-то такое.
— Он что, сбил его? — спросил участковый.
— Не совсем, — сказал Прокофьев. — Тот лежал и пытался встать, когда появился этот автомобиль. Но возможно, он ударил его бампером по голове прежде, чем переехать. Похоже на то.
— А почему он лежал?
— Он пытался бежать, но споткнулся, — сказал я, — пытался встать, но не успел, а я не успел ему помочь.
Участковый подозрительно посмотрел на меня. Видимо, ему не понравилось мое объяснение.
— Ладно, сейчас подъедет опергруппа, — сказал он. — Я уже вызвал.
Он достал пачку сигарет, вынул одну, отломил фильтр, спрятал его в карман. Достал зажигалку, прикурил. Видно было, что он очень расстроен. Я его понимал: за три дня два убийства на его участке...
— Ничего, — сказал я. — Это же не ваши происшествия, это длинное и сложное дело.
Он вздохнул.
Я увидел, что со стороны ворот к нам приближаются двое. Когда они подошли поближе, один из них оказался следователем.
— Ну что, — сказал следователь, — крепкая работа.
Я сказал ему, что водитель не добрал: наверняка ему хотелось прокатиться по нам обоим.
— Ну, так. Номер, марка машины, кто за рулем — что-нибудь известно?
— Ничего не известно, — сказал Прокофьев.
Следователь повернулся к Прокофьеву. Я представил Прокофьева как нашего коллегу. Прокофьев повторил следователю то, что уже сказал капитану. Следователь повернулся к тому, который с ним пришел:
— Сообщи на все посты ГАИ: микроавтобус («уазик», «Латвия») светлого оттенка. Кто за рулем? — спросил он Прокофьева. — Не заметили?
— Мужчина, — сказал Прокофьев. — Рожа зверская, что-то вроде гориллы. Одет во что-то светлое.
— Так и сообщи, — сказал следователь своему спутнику, — рожа зверская, что-то вроде гориллы. Верхняя часть одежды светлая. Действуй.
Помощник ушел. Я предположил, что следователь будет допрашивать нас обоих и на всякий случай выступил вперед. Я сказал, что Прокофьев тоже может быть свидетелем, что он зашел сюда, чтобы найти меня как раз тогда, когда я выяснял отношения с этим типом, так что он видел нашу драку со стороны. Следователь с досадливой улыбкой посмотрел на меня, но ничего не сказал, а повернулся к участковому и, показав рукой на нож, спросил:
— А это что?
— Найдено здесь, — сказал участковый, — вот на этом месте, — он показал рукояткой ножа. — По словам вот... вашего сотрудника, — он показал на меня, — принадлежал убитому, — он протянул нож следователю.
Следователь осторожно, двумя пальцами взял нож за лезвие, посмотрел на него.
— Он что, напал на вас? — спросил он меня.
— Ну, можно считать, что напал, — сказал я, — хотя, вообще-то я первый его ударил.
— Хорошо, — сказал следователь. — Вы можете поехать со мной, дать показания? — обратился он к добровольцу. — Вас потом отвезут обратно.
Доброволец с преувеличенной готовностью согласился.
Мы вышли в переулок. Там, рядом с ПМГ стояла «волга» следователя и чуть подальше машина ГАИ. Вокруг трупа хлопотали эксперты, человек пятнадцать зевак, собравшись группками по три, по четыре человека, вполголоса делились впечатлениями. К следователю подошел какой-то сотрудник с чемоданчиком, и тот отдал ему нож. Отблеск вспышки на мгновение упал на лицо Прокофьева, и он показался мне таким же неподвижным, как труп.