— Садитесь в машину, — сказал следователь.
Он открыл для свидетеля переднюю дверцу, и тот, чувствуя себя неловко от оказанной ему чести, занял «почетное» место, а мы с Прокофьевым устроились на заднем сиденье. Следователь еще что-то кому-то сказал, обошел «волгу» спереди и сел за руль. Тронулись, выехали на площадь, где, несмотря на поздний час, перед ярко освещенным фасадом вокзала было еще много народу — никто из них ничего не знал. Проехали мимо стоянки такси, мимо закрытого гастронома и выехали на набережную. Прокофьев достал сигареты, мы закурили. Я посмотрел на часы — был час ночи.
— Ого! — сказал Прокофьев. — Это было вчера.
У парапета, через каждые десять метров стояли в обнимку жадные парочки: черное с розовым... и еще черное с розовым. Какая-то девица в розовом и прозрачном подняла руку, но мы не остановились. Поехали по мосту. Прокофьев, откинувшись на сиденье, любовался обширным пейзажем с розовой полоской не то заката, не то восхода, вдруг повернул ко мне голову и сказал:
— Терпеть не могу белых ночей, а ты?
— Да, — сказал я. — Как в сыворотке плаваешь.
Машина переехала через трамвайные рельсы, развернулась и остановилась у подъезда. Мы вышли, и внизу следователь попросил дежурного прислать к нему кого-то. Мы поднялись по лестнице, прошли по коридору до двери его кабинета, напротив которой вдоль стены стоял ряд сколоченных между собой стульев, здесь он предложил нам сесть. В конце коридора появился милиционер. Следователь подождал, пока он подойдет, и тогда попросил свидетеля пройти в кабинет. Задержавшись в дверях, он показал на нас рукой и сказал милиционеру:
— Посмотри, чтоб эти двое не разговаривали между собой.
Прокофьев посмотрел на меня, улыбнулся. Я пожал плечами, достал сигареты. Протянул пачку Прокофьеву, потом милиционеру. Молча курили, ждали. Следователь недолго держал у себя свидетеля: тому, собственно, и нечего было рассказывать. Через пятнадцать минут он появился в дверях, важный и гордый от сознания выполненного долга. Следователь выглянул из-за двери. Протянув руку с ключами, сказал милиционеру:
— Возьми мою машину, отвези гражданина домой и приезжай обратно.
Сержант со свидетелем пошли по коридору, а следователь повернул лицо к Прокофьеву и сказал:
— Заходите.
Прокофьев встал, подошел к двери, ободряюще посмотрел на меня и скрылся в кабинете. Я остался сидеть один. Я устал, ни думать, ни курить мне не хотелось. Я встал, потянулся, прошелся вперед-назад по коридору, вернулся на место, сел.
«Он знал Стешина, — подумал я, — знал. Похоже, они действительно отбывали срок в одной колонии. А потом... Да, возможно, Стешин доверял этому субъекту. Во всяком случае, настолько, чтобы взять у него морфин. Нет, это все-таки слишком дорогой подарок: это насторожило бы Стешина. Да, как подарок конечно, — подумал я, — подарок. А если не подарок? Не совсем подарок. Не могло ли быть такой вещи, — подумал я, — такого обстоятельства, которое усыпило бы подозрения. Например, он мог бы получить этот подарок за какую-нибудь услугу... Что, если этот морфин был предложен ему как плата за те ампулы? Но зачем, в таком случае, понадобилось его убивать? Как зачем? — сказал я. — Все за тем же: чтобы он не вывел меня или кого-нибудь еще, скажем, хозяина ампул, на этого подонка, а может быть, и на всю банду. Кто же эти люди и зачем им эти две ампулы? «Вы знаете, как за один раз можно превратить человека в зомби?» Я сказал ему тогда, что не верю в это, что нет такого наркотика, что это просто сказки для взрослых. Но они могут ошибаться так же, как Стешин. Если связать это с киднэппингом... Нет, есть более простые способы «посадить человека на иглу», да и вообще спрос на этом рынке превышает предложение. Итак, Стешин украл этот препарат по ошибке вместо морфина. Он не знал, что перехватил его у чьей-то разведки, а когда узнал... Постой, — сказал я себе. — А зачем разведке все ампулы? Им нужно знать химический состав, и если им известно назначение... Впрочем, я не врач и не фармацевт. Нет, все равно им не нужны были все ампулы. Ну и что с того, что Стешин знает? Знает и черт с ним. Нет, видимо, он знал что-то еще. Каким-то образом он узнал, кто охотится за лекарством. И тогда они подослали к нему этого типа. Им вовсе не нужны были оставшиеся ампулы — им нужно было ликвидировать Стешина. Да, так, пожалуй, сходится. Ни черта не сходится, — сказал я, — они искали эти ампулы у тебя, а потом проникли в квартиру Людмилы. Нет, не сходится».