Она пошла впереди меня, и на фоне светлого проема кухонной двери в конце коридора я смог оценить ее походку. Там она остановилась и, повернувшись, показала мне на другую дверь, в комнату. Я вошел, она вошла следом, но не стала закрывать дверь. Действительно, зачем?
— Можно мне сесть? — спросил я.
— Садитесь.
— Можно курить?
— Да. И мне тоже. Если можно.
Я протянул ей пачку, дал прикурить, закурил сам, сел, огляделся. Комната метров двадцати с двумя окнами — двумя картинами далеко дымящегося пейзажа: крыши, крыши... В ту сторону не поднималась ни одна колокольня над горизонтом — были трубы. Между окнами стоял рабочий, деревянный стол, с широкими полками под ним. На полках папки, на столе разноцветные баночки, керамическая ваза с кистями. Не было никакого «рабочего» беспорядка — все было аккуратно разложено и чисто. В правом от двери углу низкое, старинное кресло с истертой бархатной обивкой, по левой от двери стене широкая тахта, покрытая клетчатым пледом. Над тахтой и по противоположной стене на шнурках, привязанных к горизонтальным, закрепленным под потолком трубкам, были развешены картины: все одни и те же люди, очень гладко написанные и занимающиеся чем-то совершенно непонятным. Одна, стоявшая отдельно на мольберте, своим более конкретным сюжетом сильно отличалась от остальных, но сейчас я хотел воспользоваться отсутствием автора, чтобы поговорить с девушкой, которая сидела напротив меня на табурете и сосредоточенно курила. Мне показалось, что она растеряна и не знает, как ей себя со мной вести.
— Вам нужно Женю? — наконец спросила она.
— Может быть, — сказал я, — но я не уверен в этом. Может быть, вас.
Я последовательно увидел в ее глазах удивление, тревогу, а затем узнавание, смирение и обреченность. Так мне показалось.
— Я-то зачем вам нужна? — спросила она пустым голосом.
— Еще не знаю, — сказал я. — Может быть, что-нибудь прояснится из разговора.
— Вы же все знаете, — сказала она.
— Что «все»? — спросил я.
— Но вы же разговаривали с Женей, — сказала она.
Я ничего не сказал.
— Вы мне сказали, что я не должна открывать.
— Чего вы боитесь? — спросил я.
— Я не знаю. Где Женя?
— Вы меня спрашиваете?
— Кого же еще?
— Когда он вернется? — спросил я.
— Кому же это знать, как не вам? — с горькой иронией сказала она.
Разговор шел как-то не так.
— У вас есть пепельница? — спросил я.
Она встала, взяла с подоконника чистую пепельницу и протянула ее мне.
— Как он выглядел? — спросил я, глядя на нее снизу вверх. — Светлый шатен, в светло-сером костюме, примерно моего роста и возраста, так?
Она внимательно смотрела на меня, как будто сравнивала или старалась припомнить. Я протянул руку, взял у нее пепельницу, держал, чтобы она могла стряхнуть пепел со своей сигареты. Смотрел на нее. Хрупкая блондинка, кажется, не крашеная, темные ресницы и темные глаза, и я подумал, что сейчас она узнает во мне другого.
— Как вы, — сказала она, — а рост трудно было определить сверху, из окна. Кажется, высокий, но тот, другой был выше. Тот просто был длинный.
— В бейсбольной кепке? — спросил я.
— Да, вы его знаете?
Я не стал ей говорить, что он мертв.
— Как это было? — спросил я.
— Он пошел на вокзал, — сказала девушка. — Магазины были уже закрыты, и он пошел на вокзал. Там есть буфет. Там обычно большая очередь, и я не ждала его слишком скоро. Однако буквально через десять минут кто-то позвонил в дверь. Даже если бы не было очереди, он не смог бы так быстро вернуться. Я подумала, что если это все-таки он, то он еще раз позвонит, и правда, кто-то позвонил, но я опять засомневалась. Тем более, что, уходя, он взял со стола бумажник, а больше он ничего забыть здесь не мог. Но я вспомнила, что может придти еще один человек. Ко мне. Я подошла к окну посмотреть и, если окажется, что это он, то окликнуть. Здесь так не видно, но если влезть на подоконник... Я увидела, что внизу, напротив стоит человек, этот, длинный, и курит. Спустя минуту или две к нему подошел тот, в светло-сером костюме и они о чем-то заговорили. Потом они посмотрели вверх, сюда, мне кажется, что на наши окна — хорошо, что я перед этим выключила свет. Я все-таки спрыгнула на пол. Ходила здесь, ждала. Потом я снова подошла к окну. Туда, вдоль мне было видно. Этот длинный стоял там один. Он опять достал сигареты и хотел закурить, но вдруг сорвался с места и бросился вперед, через дорогу и, кажется, к воротам. Туда, — она махнула рукой.
Я встал, мы подошли к окну. Противоположный дом был виден только до второго этажа, но влево и вправо достаточно просматривался мощеный переулок. Какие-то двое прошли по нему в сторону площади. Она показала в противоположную сторону.