Где-то внизу хлопнула дверца автомобиля. Я встал, прошелся по комнате до окна. Отодвинув штору, лег животом на подоконник, посмотрел вниз. Двумя этажами ниже в ярко освещенном окне увидел зубоврачебное кресло, плевательницу на высокой подставке. Старичок в белом халате мыл руки над раковиной. Миновал старичка. Ниже темные окна, переулок. Машина оказалась не то каретой скорой помощи, не то милицейским воронком. Какие-то двое затаскивали в нее упирающуюся светловолосую женщину — обычное дело в этих краях. Я отошел от окна, остановился посреди комнаты в полутьме. Людмилина тень в желтом, косом параллелограмме упала на пол, такой же четкий силуэт на мгновение возник в дверях. Людмила, пройдя вперед, растворилась в полумраке — угадал ее напротив себя.
— У нас есть еще бутылка вина, — сказала она. — Хочешь?
— О-о!..
— И поставим пластинку. Да?
Я кивнул. Людмила, повернувшись, пошла к дверям, в слабом свете торшера мелькнула, появилась в проеме и пропала. Удалились ее шаги. Я подошел к столу, взял сигареты, вытащил одну, наклонился, чтобы взять спички. На столе из серого томика торчал желтый уголок конверта. Подправил его. Усмехнулся, вспомнив удивление Людмилы. Она вернулась, протянула мне запотевшую бутылку. Я зажал бутылку между колен, выдернул штопором пробку, кивнул Людмиле. Она неуверенно улыбнулась мне. Присела на диван. Немного боком, немного поодаль, так, чтобы мы могли смотреть друг на друга. Взяла из моей руки наполненный бокал, пригубила, держала его, не отнимая ото рта, внимательно смотрела на меня, как будто проверяя, я это или не я.
Обрывки телефонных звонков долетели из коридора. Я выпрямился. Людмила встала и быстро вышла из комнаты. Не стала закрывать дверь. Простучали и замерли в глубине коридора шаги. Я вышел и остановился в дверях — почему-то был уверен, что это звонят мне. Людмила, держа в руке трубку, кивнула: «Подождите минуту». Неуверенно протянула трубку по направлению ко мне.
— Меня? — я ткнул себя пальцем в грудь.
Она кивнула. Я подошел, взял из ее руки тяжелую металлическую трубку.
— Алло.
— Это я, — раздался оттуда взволнованный голос. — Я, Людмила.
— Людмила? Да, слушаю вас. Что-нибудь случилось?
— Да, приходил один человек. Он спрашивал Женю. Я его не впустила. Я сказала, что он уехал. На Юг. Но он, кажется, мне не поверил.
— Так...
— Тогда он спросил меня о вас, и я поняла, что он все знает.
— Он меня знает? — сказал я. — Как он меня называл?
— Никак просто описал.
— Что вы ему сказали?
— Ничего. Я не призналась, что видела вас.
— Правильно сделали. Что он еще говорил?
— Он сказал, что хочет поговорить со мной, что это очень важно для меня. Просил его впустить. Он говорил мне, что вы...
— Ну, — сказал я. — Не стесняйтесь.
— Он сказал, чтобы я не разговаривала с вами. Сказал, что вы опасны.
— Для него, — сказал я, — и для всей этой банды киднэпперов, но не для Торопова и не для вас. Хорошо, что вы его не впустили.
— Да, он очень хотел войти. И еще...
— Ну же...
— Мне показалось, что ему был нужен не Женя. Мне показалось, что он знает, где Женя и что с ним, а на самом деле ему нужна я. Не знаю, почему мне так показалось — он ничего такого не говорил.
— Мы поговорим об этом, когда я приеду, — сказал я. — Вы уверены, что это тот самый?
— Да, — сказала Людмила, — я уверена. Я, как и в тот раз подошла к окну, и видела, как он вышел и пошел сюда, то есть туда, где я сейчас. Я вовремя его заметила: он звонил кому-то отсюда, из этой самой будки.
— Где он сейчас?
— Он сел в машину и уехал.
— Номер машины вы не заметили?
— Я не успела, — сказала она. — Это «Волга» черного цвета. Она стояла боком ко мне. А потом он сел в нее и сразу же уехал. Здесь сейчас большое движение, трамваи...
— Он был один?
— Нет. За рулем был какой-то... Страшный, похожий на огромную обезьяну. Ужасный.
— Хорошо, — сказал я. — Немедленно идите домой. Закройтесь и никому кроме меня не открывайте. Я сейчас приеду.
Я повесил трубку, повернулся. Людмила стояла в коридоре не очень далеко от меня. Ее лицо было бледно.
— Торопов, — сказала она. — Он тоже...
— Да, похищен, — сказал я.
Людмила жалобно смотрела на меня.
— Я же все сделала, — сказала она. — Я все сделала, чтобы этого не случилось. Я просила его написать меня. Я сама этого хотела, и он все понял. Он понял, о чем был тот разговор. Кое-что он видел не так. Не так понимал. Я пыталась ему помочь, как могла.