— Что? — сказал я. — Этот журнал? Это доказательство?
— Да, — сказала она. — Да. И мои доказательства больше не нужны.
— Погоди, — сказал я. — Ты приняла это за ответ?
— Я не могу никого упрекать, — сказала Людмила. — Все было сделано очень деликатно, — она засмеялась.
— Я не знаю, — сказал я. — Не знаю, откуда он здесь.
— Ты сам принес его сюда, — сказала Людмила.
— Да, я принес эту книжку с конвертом, — сказал я, — но даже если б я знал, что там, в конверте, то как я мог предположить, что ты в нужный момент достанешь этот журнал.
— Ты не мог это предположить? — сказала Людмила.
— Откуда?
Людмила посмотрела на меня, на Прокофьева, на дымящийся пейзаж за окном. Не видела, думала о чем-то другом.
— Который час? — вдруг спросила она.
Я посмотрел на часы:
— Без трех минут четыре.
— Подождите меня, — сказала Людмила. Она встала и, выйдя из-за стола, спустилась вниз.
Я закурил, встал, подошел к перилам. Прокофьев, сидя за столом, листал порнографический журнал. Некоторое время я прислушивался к тому, что делается внизу. Там все было тихо, и я уже начал было опасаться, не ждет ли Людмила в коридоре у телефона, когда тихо, но все-таки различимо донесся через комнату в башню далекий звонок, и я сразу же услышал удаляющиеся туда шаги.
— Пойдем вниз, — быстро сказал я Прокофьеву. — Только тихо. И захвати свой атташе-кейс.
Мы быстро спустились по лестнице. Дверь в коридор была открыта — видимо, Людмила, зная, что мы наверху, не остерегалась подслушивания, — и, подойдя, я услышал из глубины коридора ее торопливый голос.
— Нет, — сказала она, — не получилось. Повторите мне адрес.
С минуту помолчав, она сказала:
— Нет, я этого не думаю, но он по-прежнему ничего не знает. Впрочем, сегодня им не до того.
Она опять замолчала, слушала некоторое время, потом сказала:
— Ну, хорошо, действуйте. Да поможет вам Бог.
И все.
Я сделал несколько быстрых, тихих шагов назад и остановился у подножия лестницы рядом с Прокофьевым. Людмила вошла в комнату, недоуменно посмотрела на меня, на Прокофьева, видимо, ей было не до нас.
— Нам пора, — сказал я. — Ты идешь? — спросил я Прокофьева.
— Да, — сказал Прокофьев. — Мне жаль, что наш разговор не состоялся, Людмила. Это было очень важно для всех нас. Ну ладно, — вздохнул он, — еще не вечер.
Людмила грустно кивнула.
Прокофьев прошел мимо Людмилы, вышел из комнаты.
— Ты думаешь, это он подложил туда журнал? — спросил я. — Он не мог. Да и как он мог предположить, что ты...
— Мог, — сказала Людмила. — Об этом шла речь. Ты не понял, а он... Он знает больше, чем ты.
— Что? — спросил я.
— Вечером, — сказала Людмила, — вечером. Я вернусь в девять. Приходи в половине десятого. Нам больше никто не нужен — я все тебе расскажу.
В девять. В половине десятого. «Поезд уходит в девять». Что же в половине десятого? «А может быть, удастся договориться», — вспомнил я ее слова. — Договориться не удалось. Она хочет, чтобы в половине десятого я был у нее. Она хочет быть уверена в том, что в это время меня не будет по другому адресу. Адрес мне известен.
— Ты придешь? — спросила Людмила.
— Приду, — сказал я, — но может быть, немного задержусь. У меня есть дела, и я не уверен, что к этому времени мне удастся с ними развязаться.
— Приходи, — сказала она. — Это очень важно. Сегодня ты в любом случае все узнаешь. Остальное будет зависеть от тебя. Ну, иди. Прокофьев ждет тебя.
— До вечера, — сказал я.
Она на секунду прильнула ко мне, потом отодвинулась и отвернулась. Я тоже повернулся и вышел в коридор.
На площадке Прокофьева не было. Я захлопнул дверь и спустился по лестнице. Внизу остановился на минуту, чтобы осмотреться. Блондинка в коротенькой, черной юбке двинулась ко мне от ворот. Я повернулся к ней.
— Молодой человек, у вас сигареты не найдется? — спросила она еще шага за три.
Я вынул из кармана пачку.
— О, я думала, у вас «Марлборо», — сказала она, с забавным педантизмом произнося это слово.
Я улыбнулся. Она тоже улыбнулась в ответ, переминаясь на красивых, но уже чуть рыхловатых ногах.
— Я думаю, что если поискать, то у вас где-нибудь и папироска найдется, — ее ресницы стреляли во все стороны.
— Дурь? — спросил я.
— Ну!
— Нет, — сказал я, — этого не держу.
— Ну извини, дружочек, я, вообще-то, знала, что ты не из них. Так спросила, на всякий случай.