Но, собственно, речь не об этом, и от Тетерина, когда я наконец увидел его, мне ничего добиться не удалось кроме совершенно невразумительного бреда, хотя и этот бред коснулся как-то того, голубого, но не берета, и об этом не стоит вспоминать. Замечателен сам разговор с доктором, точнее, магнитозаписи некоторых диалогов с его пациентами, которые он, видимо, движимый профессиональным честолюбием, дал мне прослушать. Конечно, я не мог в должной мере оценить их, так что, в целом, все равно все это осталось втуне. Там было много остроумного, однако основное направление оставалось для меня туманным, и мне непонятно было, как бы мог в этом разобраться неспециалист. Что-то в этом разговоре заинтересовало меня — я и тогда не понимал, что, — и о чем-то я доктора не спросил. Но я тогда не хотел отвлекаться, потому что преследовал другие цели — меня интересовала роль порнографического журнала во всей этой истории. Теперь, лежа на верхней полке своего купе и подрагивая от коротких, жестких толчков тяжело разогнавшегося поезда, уносящего меня все дальше и дальше от конкретных вещей и событий, я попытался восстановить в памяти тот разговор и с другой стороны рассмотреть полученную от него информацию, чтобы понять, кого кроме врачей и фармакологов может заинтересовать тема его работы. И несмотря на то, что мои вопросы были целенаправленны, отвечая на них, доктор был вынужден объяснить некоторые моменты своих изысканий.
— Скажите доктор, — спросил я его тогда, — в своих исследованиях вы не касались группового секса?
Доктор немного удивился моему вопросу.
— Странно, — сказал он. — Странно, что вы задаете этот вопрос.
Он сказал мне, что это входит в тему его работы. Любое отклонение от психической нормы проецируется на все стороны человеческой жизни. Не наоборот, пояснил он. Лично он не исповедует пансексуальный фрейдизм, но считает, что в сексуальной жизни психическая болезнь, во всяком случае, в ранней стадии, проявляется особенно активно, и здесь можно получить богатый материал для исследований. Ну и для установления диагноза, разумеется. Он спросил меня, знаю ли я тему его работы. Я не знал. «Страх преследования за неадекватное поведение при неспособности к адаптации». В таком состоянии у субъекта нередко появляется желание анонимности, растворения в себе подобных, точнее, идентификации себя в них. Доктор снисходительно посмотрел на меня. Очевидно, в его представлении, я не дотягивал до уровня его пациентов, так, ординарный советский чиновник без страха и упрека и, уж точно, без комплексов — «Странно, что ВЫ задаете этот вопрос». Возможно, я достаточно адаптирован, чтобы не боятся преследования за неадекватное поведение, но душа — это совсем другое дело, иногда мне кажется, что любой нормальный человек должен был бы ненавидеть, желать истребить меня, как желали этого незабвенные товарищи моего счастливого детства. Стать анонимным, раствориться — это было моей детской мечтой, но идентифицировать себя в них. А групповой секс? Но доктор сказал, что это вторично, что в отличие от Фрейда (если я знаком с его трудами) он, доктор, не отнес бы это к гетеросексуальному комплексу: этот психологический архетип, по его мнению, изначально не связан с чувственностью — здесь он является только одной из составляющих синдрома. Впрочем, он говорил это лишь о том случае, когда мужчина стремится быть одним из двух или нескольких любовников одной женщины, а то и просто свидетелем. В групповом сексе субъект не обязательно осуществляет свое желание, как это сделал Кандавл, — чаще он все-таки не может решиться на это, — но тогда удовлетворяется тем, что настойчиво расспрашивает женщину (любимую женщину) о ее связях с другими мужчинами, пытается вовлечь ее в свои сексуальные фантазии, придумывает игры и, как это ни парадоксально, в стремлении к анонимности часто приходит к эксгибиционизму. Доктор сказал, что к его работе не имеет отношения обратное желание, иметь двух или больше партнеров противоположного пола. Он сказал, что это относится к «власти» и не входит в исследуемый им синдром. Но что касается стремления разделить... Я спросил доктора, достигает ли больной своей цели?
Доктор только посмеялся над моей наивностью.
— А разве в сексе вообще возможно достижение цели? — спросил он.
Потом он сказал, что происходит нечто совершенно противоположное, что пытаясь присвоить себе черты других людей, такой человек, напротив, наделяет их своими чертами. В сущности, он начинает плодить двойников. Он как бы расслаивается, его жизнь разлагается на ряд отдельных сюжетов, совпадающих лишь местами, какими-то небольшими участками. Такой человек существует как бы в различных ипостасях. Конечно, не до такой степени, как доктор Джекил и мистер Хайд... Он тогда на минуту задумался, а потом сказал, что, может, и до такой. Но главное, сказал он, что если человек стремится к идентификации себя в другой личности, то теряет способность идентифицировать себя в себе самом. Он теряет себя. Он не может адекватно оценивать события и предметы и как следствие — адекватно вести себя в обществе.