Да, разве можно верить пустым словам блондинок?
Он сказал, нет, не следователь, а тот который звонил, чтобы шантажировать меня, он сказал, что человек часто одно принимает за другое. Что ж, в случае с голубым беретом так и было, только это была моя ошибка, не ее.
— Привет, — сказал я.
— Ну, как там у тебя?
— А как должно быть? — спросил я.
— Тихо, спокойно, — ответил этот еще неизвестный тип.
— Ну вот, так и есть.
— Так и будет, — сказал этот тип.
— И это все? — спросил я.
— В общем, все, — сказал он. — Главное, чтоб нервы были в порядке.
— У меня в порядке, — ответил я ему.
Он помолчал тогда, он мог себе это позволить.
— Иногда человек принимает одно за другое, — сказал он. — Понимаешь, что я имею в виду?
— Нет.
— Ну, делает неверные выводы. Кто-то слушает этот бред и думает, что так оно и есть, а на самом деле просто мания преследования. Теперь понял?
— О чем ты?
— Людмила, — сказал он. — У нее все это налицо: раздвоение личности, слуховые и зрительные галлюцинации и так далее. Все, что она говорила об определенных людях, просто паранойя. Так что не бери в голову.
Он явно брал меня на пушку, он не мог знать содержание нашей беседы, которая произошла накануне. Конечно. И он предположил, что она сказала мне больше, чем сказала.
— Мне она не показалась параноиком, — осторожно сказал я.
— Это раньше, — сказал он. — Но с тех пор прошло некоторое время.
Я потряс головой. Черт. Мне показалось, что я сам что-то не так понимаю. Значит, и я здесь принимаю одно за другое? Мне захотелось пить.
— Где она? — спросил я, сглотнув непонятно что.
— Будешь себя хорошо вести, ничего с ней не случится, — ответил этот подонок.
— Говори, где она.
— Щас, — равнодушно сказал он. — И еще адрес секретного завода в придачу. Лучше послушайся моего совета и не дергайся.
— Какой в этом смысл? — сказал я. — Если я уже все знаю...
— Если б ты знал все, — прервал он меня, — тогда и разговор был бы другой. А ты не знаешь, где она, значит, знаешь не все. Повторяю, не дергайся, иначе ты ей только навредишь.
Что ж, в этом был резон. Я подумал, как много я, по их мнению, знаю. Подумал, что, по-видимому, достаточно много, если они решили позвонить мне.
— Но кое-что я все-таки знаю, — сказал я. — Почему бы вам не грохнуть меня на всякий случай?
— Чудак, — снисходительно ответил он. — Зачем зря светиться?
Конечно, он понял, что я блефую, но у меня в запасе был еще один козырь. Впрочем, пока такой же блеф.
— Хорошо, — сказал я. — Допустим, у меня есть то, что вам нужно. Может быть, мы встретимся и поговорим об этом?
— А что нам нужно? — мне показалось, что я вижу его гаденькую усмешку, одну только усмешку, без лица.
— То, что вы искали в моей квартире, — сказал я. Я подумал. — Вещественное доказательство.
По его молчанию я понял, что попал в точку. Главное, не проброситься на следующей карте. Я ждал.
— Вещественное доказательство чего? — наконец спросил он.
Я подумал: вещественное доказательство убийства? Нет, это доказательство убийца забрал. Тогда чего же?
— Опустим это, — сказал я. — Мы оба знаем, о чем идет речь.
— Хорошо, — в его голосе прозвучала осторожность. — Ты уверен, что это, — (он подчеркнул слово «это»), — ты уверен, что это у тебя?
— Я держу это в руке, — сказал я. Я подумал, что надо направить его по ложному следу, хотя они, конечно, все равно будут проверять, но если они пойдут на переговоры, я выиграю немного времени. — Я получил это от Стешина, — добавил я.
— А кто это? — равнодушным голосом спросил он.
— Парень, который мне кое-что рассказал.
— Вот как? И что же этот парень тебе рассказал? — в его голосе явно слышалась издевка.
— Ты хочешь получить ампулы?
— А сколько их у тебя? — спросил он небрежным тоном.
Я подумал, что у следователя должно быть как минимум две ампулы, по-видимому, две и было. Одну ампулу Стешин испортил сам — они это, наверное, просчитали. И кое-что они пытались найти у меня.
— Четыре, — сказал я.
— Многовато, — ответил подонок. — Мне столько не надо.
Черт! Я же сам только что, подсчитывая, учел ту ампулу, которую испортил Стешин. Черт!