Я повернул голову: Прокофьев лежал неподвижно, как... Как голый рыцарь на каменном надгробье, рыцарь, которого написал художник... Художник, которому кто-то напомнил средневековый сюжет... Что-то начинало проясняться в моей голове.
— Ты уверен, что у него была мания преследования? — спросил я Прокофьева.
— Ты о ком? — не поворачивая головы, спросил каменный рыцарь.
— Я о Торопове. Может быть, его страхи имели реальную основу?
Рыцарь приподнялся на локтях и стал Прокофьевым. С интересом посмотрел на меня.
— Кто-то хотел воспользоваться его заблуждением, — сказал я. — Потом, когда он понял это, он понял и все остальное. И он знал, что ему никто не поверит, потому что все считают его сумасшедшим. Потому, что какое-то время он сам так о себе думал.
— Когда человек пытается логически обосновать свой бред, его называют сумасшедшим, — сказал Прокофьев, — но когда человек пытается обосновать чужой бред, как его назвать?
Он засмеялся, встал.
— Пошли отсюда, — сказал он, — а то обгорим.
Мы оделись и поднялись по каменной лестнице на набережную и по Краснофлотскому проспекту опять на Абас.
— Что собираешься делать? — спросил я здесь Прокофьева.
— Есть одно небольшое дело, — сказал Прокофьев.
— Этот Маджид?
— Маджид? — Прокофьев подумал. — Да, в общем, Маджид.
— Кто он? — спросил я. — Сборщик мумиё?
— Да, мумиё. Его здесь собирают на стенках пещер.
— А этот жиголо, он что, на все руки от скуки? Признавайся, сколько ты ему выдал за наше соседство?
— Ладно, — ухмыльнулся Прокофьев, — не будем считаться. Деньги казенные. Ну, я еще немножко прибавил. А вообще, этот Бенефистов не такой уж плохой парень.
— Бенефистов? — сказал я. — Так это и есть Бенефистов?
— Да, — недоуменно сказал Прокофьев. — A-а... Что с ним? Откуда ты знаешь эту фамилию?
Я не стал рассказывать все, что о нем знал, просто сказал, что этот субъект был замешан в деле о наркотиках.
— Вот как? — сказал Прокофьев. — Он, вообще-то, не очень похож на наркомана, не находишь?
— Да нет, — сказал я, — он не наркоман. Торговец наркотиками.
— Откуда информация? — спросил Прокофьев.
Я подумал, что все-таки следователь не поручал мне трепать языком, да и Прокофьеву это ни к чему. Я просто сказал, что слышал разговор двух тинейджеров в Каптаже. У них ведь, и правда, была эта проблема. Тинейджеры не называли его Бенефистовым, говорили «Фреди», но эту мелочь я опустил.
— Ладно, — сказал Прокофьев, — примем к сведению. А ты куда?
— Нужно увидеть одну даму, — сказал я.
— Курортная жизнь? — улыбнулся Прокофьев.
— Курортная жизнь.
Мы поднялись Крутым Спуском, потом еще по улице Балабана и даже не оглянулись на ворота нашего бывшего двора. Все вверх и вверх, до того места, где улица Покрышкина пересекала Баязет. Здесь мы расстались, и он пошел дальше вверх по Баязету, а я по Покрышкина в сторону нашей бывшей школы и Хлудовской больницы, однако, пройдя до не имеющего названия отростка, даже не переулка, потому что ему не во что было упираться, я свернул туда и вдоль зеленого штакетника, окружавшего садики двух последних домов, дошел до его конца и, выглянув, снова увидел Прокофьева. Он медленно поднимался по каменистой дороге в сторону Верхнего Седла. Туда было около получаса ходьбы, не очень далеко. Место само по себе дикое и пустое, не примечательное ничем кроме нескольких не слишком глубоких пещер, в одной из которых мы когда-то спрятали наш наган, — может быть, он и до сих пор лежал там, однако мне не очень верилось, что в этих пещерах можно найти мумиё. Но оттуда открывался великолепный вид на прячущийся в зелени город с клочком залива — отец Прокофьева часто уходил туда с самодельным деревянным этюдником через плечо. Я вспомнил это и не осудил моего друга за его маленькую ложь.
Я вернулся в свой «замок». Внизу, за стойкой сидела пожилая дама, та, которую я уже видел однажды ночью. Порадовался, что не придется вступать в разговор с «хрупкой шатенкой». Взяв ключ, поднялся наверх, в светелку. Окно было настежь распахнуто, как я оставил его сегодня утром, а графин на столе был наполнен. Подошел к столу, с усилием вытащил притертую стеклянную пробку, понюхал горлышко. Это была минеральная вода — благодарная хозяйка старалась не остаться в долгу. Подумал, что, наверное, где-то неподалеку есть источник: не ходила же она за водой в Каптаж. Вспомнил маленькую гранитную стелу с бронзовой львиной мордой между нашей школой и Хлудовской больницей — неужели она еще существует? Подумал, почему бы и нет, и, наверное, директриса ходила туда. Присел к столу, налил полный стакан, смотрел, как собираются по стенкам белые пузырьки.