— Вы искали этот препарат?
— Я искал это место. И этих людей, — сказал я. — Я искал эту банду, чтобы посадить их в тюрьму.
— Это не просто банда, — сказала Людмила. — То есть не в традиционном понимании. Саша... Он воровал у них наркотики. Для себя, не для продажи. Но эта ошибка раскрыла его, и мы поняли, что там происходит. Нет, это не банда — это сложнее.
— Ну конечно, мафия, — сказал я. — Девочка моя, убивает не только мафия. Так что же такое он там открыл?
Она молчала.
— Он рассказал вам об этом?
— Не он. Саша не знал, но... Когда они стали искать, мы поняли, с чем это связано.
— Он говорил мне, — сказал я. — Он говорил про киднэппинг, и я бы не поверил, если бы сам с этим не столкнулся. Это так?
— В некотором смысле.
— Что значит «в некотором смысле». Похищение есть похищение. Какой еще может быть смысл?
Она посмотрела на меня.
— Да, — сказала она.
Я закурил, глубоко затянулся. Помолчал.
— Это женщина? — спросил я.
— Нет, — сказала Людмила. — То есть я ничего не знаю о женщине.
— Стешин тоже ничего не знал, — сказал я. — Собирался у кого-то узнать.
Я затянулся. Людмила взяла бокал, отпила немного вина. Я тоже вспомнил о своем, налил рому, выпил залпом, затянулся.
— Возможно, есть женщина, — сказала Людмила. — Я знаю, что там не один человек. Но если женщина, то разве что как свидетель.
— Почему не убить? — спросил я. — Или поставим вопрос иначе: почему убили Стешина? Что это, просто прокол?
Людмила подумала. Помолчала.
— Не знаю, — сказала Людмила. — Не знаю, почему они не похитили его. Может быть, из-за отца. Он мог..., — она не договорила, задумалась.
«Нет, тут что-то не так, — подумал я. — Это не профиль банды. Конечно, убить человека надежней и проще, чем похищать его и держать где-то взаперти, но и наказание гораздо серьезней. А генерал... Он мог и не узнать, что его сына похитили, ведь он не поддерживал отношения с ним. Так почему же они не похитили его, как похитили Людмилу? Почему предпочли убить? И второе: если речь идет о киднэппинге, то как это связано с наркотиками? Нет, здесь определенно дело в чем-то другом».
— Зачем похищать людей? — спросил я. — С какой целью? Если для выкупа, то что можно взять с советских граждан? Рабство? Я знаю, что на Кавказе, в некоторых горных селеньях практикуются подобные вещи, но для этого и похищают где-нибудь там же. Значит, это что-то другое?
Людмила вздохнула.
— Не спрашивайте. Я сейчас ничего не могу вам сказать. Я не в праве одна решать этот вопрос.
— Вы понимаете, в какую историю вы попали? — спросил я. — Понимаете, чем это вам грозит?
— Я это поняла еще тогда, — сказала Людмила. — Этот тогда пытался проникнуть сюда, в квартиру. Я думала, это Саша — я дала ему ключ. Но это был не Саша, это был тот, и если б не вы...
Он сказал мне об этой встрече, — сказала она. — Он говорил, что ему обещали помочь. Теперь я понимаю, насколько это было безнадежно, насколько это была безумная идея. Он сидел мертвый, — сказала Людмила, — а я совсем недавно видела его живым. Мертвый, — повторила она и замолчала.
Наступила тишина, и в этой тишине особенно резко и отчетливо прозвучал телефонный звонок. Он повторился несколько раз, прежде чем Людмила встала.
— Телефон, — сказала Людмила и вышла из комнаты.
На этот раз я не стал вскакивать и бросаться к двери — она не закрыла ее, выходя. Я услышал, как Людмила что-то коротко сказала там, а потом приблизились ее шаги. Она вошла с видом растерянным и чуть-чуть виноватым. Она сказала, что это меня.
Меня? Странно. Я никому не давал этот номер и здесь не ждал никакого звонка. Я сказал, что мне не хочется ни с кем разговаривать, и попросил ее сказать, что я только что вышел.
Людмила кивнула (мне показалось, что она обрадовалась) и вышла в коридор, оставив дверь приоткрытой. Я услышал, как она о чем-то разговаривает там, а потом она положила трубку и вернулась. Она остановилась в дверях.
— Он не назвался, — сказала она, — но он был очень настойчив.
Я подумал, что это мог быть следователь — никто больше не мог знать, что я здесь бываю.
— Это, наверное, важно, — сказала Людмила.
— Да нет, — сказал я. — Ну его к черту. Он еще вчера успел мне надоесть. Все в порядке, — сказал я. — Что вы стоите? Садитесь.
Людмила с облегчением вздохнула. Мы снова уселись. Я налил себе рому, а Людмиле вина.
Я подумал, зачем бы этому типу пытаться проникнуть в Людмилину квартиру? Может быть, он думал, что Стешин ей что-нибудь дал? Что-нибудь, чего он не нашел на трупе, но что должно было быть. Я спросил об этом Людмилу. Спросил, не давал ли он ей ампулы. Людмила странно на меня посмотрела.