Людмилка
Жила была на свете одна девочка, очень милая. Когда ее кто-то видел, то все так и говорили:
- Ой, какая милая!
Именно так, и никак иначе, потому что девочка не была красивой, в общепринятом понимании, и мама ее с самого рождения называла ласково: «Мой теленочек!»
Она и правда была такая нежная, хорошенькая, как мордашка новорожденного теленка: белоснежное личико с розовыми губами, огромные голубые глаза с длинными светлыми ресницами. Так и росла грубоватая, крупная, длинноногая, но такая нежная, белая и милая.
От того что окружающие всегда ею восхищались, она тоже ко всем была добра. И звали ее Людмилка — людям милая.
Когда девочка ходила в садик, а потом в школу, то все взрослые называли ее не иначе, как Мила, а вот дети, такие порой страшные в своем ясном видении мира — Милка, потому что у нее были глаза, как у коровы, так еще у той в портфеле всегда валялись молочные шоколадки Милки Вей, которыми она делилась с одноклассниками. Недаром все детские клички всегда точно передают суть человека, вот и с Людмилкой тоже, потому что как не крути, но из милой телечки должна обязательно вырасти дойная корова.
Конечно, смотря со стороны, могло показаться, что эта всеобщая любовь к человечеству от недалекого ума. Но девушка закончила школу с серебряной медалью.
Просто такое единодушное восхищенное мнение людей в отношении Людмилки, даже у посторонних, которые случайно бросали на нее взгляды в магазине, на улице, в окне трамвая, рождало такое мощное ответное отношение к миру в душе милой девушки, что уровень окситоцина в ее организме был всегда на высоком уровне и постоянен, поэтому она всегда была добра, светилась изнутри нежностью и какой-то вселенской любовью ко всему.
Но впервые Людмилка осознала всю мощь этого гормона, отвечающего за социальные связи человека с окружающими и противоположным полом, когда без памяти влюбилась в своего первого и единственного мужчину.
Правда тогда этот мужчина был одноклассником четырнадцати лет, на голову ниже ее ростом, худенький, черненький мальчишка.
И девочке было абсолютно все равно, что он на нее не обращает внимание, от слова совсем, что даже внешне они не пара, и будет ли у них вообще будущее. Людмилка просто никогда не задумывалась на столько далеко, не строила планов, не переживала из-за того, а вдруг что-то не получится, пойдет не так, наверное, потому, что жизнь ее была лишена тревог, переживаний, которые одолевают каждого подростка, требующих ежесекундного проявления внимания по отношению к ним, хоть кого: одноклассников, противоположного пола, просто случайных людей в соцсетях, на улице, хотя сами не способны на любовь или хоть какое-то ответное позитивное чувство к кому-то из-за пониженного уровня того самого окситоцина, гормона так необходимого для социализации и счастья. Поэтому они привлекают к себе внимание одеждой, неадекватным поведением, экспериментами со внешностью. Всегда тревожны, разочарованы, и очень хотят взаимной любви и даже нелюбви.
А вот Людмилке всего этого не надо, на нее итак все обращали внимание, считая ужасно милой, поэтому она одевалась добротно, красиво, но не вычурно, не красила свои бледные ресницы, как «у коровы», белые шикарные волосы просто росли, сама длинноногая, высокая, статная, ну может немного грубоватая, как тот теленочек, но все равно ужасно милая.
К выпускным классам, ее мужчина, а именно так она к нему относилась, все таки подрос, стал какой-то жилистый, как пружина, сильный и гибкий, а его черные глаза, точно горячие угли прожигали взглядом до самых тайных глубин души.
И он тоже считал Людмилку невероятно милой. Был ли влюблен? Вряд ли, просто на нее приятно смотреть. В классе было много красивых девочек, но все они какие-то дерганные, заносчивые, вечно капризничают, психуют, то плачут, то смеются. Вот и на выпуском вечере, когда мальчишки немного выпили, никто из красавиц его не понял, и только одна с глазами, как у телки, была с ним милой во всех отношениях.
Разве можно было обижаться или тем более ругать беременную Людмилку, за то что поступление в институт горит синим пламенем и будущее ее туманно, если она в своем нынешнем состоянии вообще превратилась в милейшее существо, у всех просто слезы на глазах наворачивались, глядя на это воплощение материнства.
Потекли счастливейшие дни, годы семейной жизни Людмилки, где был любимый муж, может не любящий, но очень благодарный, и ценящий ее. Потому что в доме было всегда чисто, уютно, при этом жена никогда не жаловалась, что устает с детьми, или замучена бытом. У нее все как-то легко получалось, с любовью. Дочки росли послушные, и такие же милые, как их мама. С ними никогда не было проблем, Людмилка никогда не кричала на них, не требовала, но атмосфера в доме была, как в том рекламном ролике со счастливой семьей.