— Я вообще вон там, на траве. Продрог до костей.
— А почему шепотом? Не стесняйся, спать на траве — так же естественно, как... не могу найти сравнения.
— Тихо! Слышишь?
— Чего?
— Голоса в доме.
Из тусклого окна на втором этаже снова донеслись мужское бормотание и женский смех.
— Кто-то к нам вчера все-таки приперся? — спросила рыжая бестия. — Дружки твои? Или мои? Фёкла с Васиком? Игорь с Ксюхой?
— Я этого не помню, — продолжал шептать испуганный телережиссер. — Но когда я проснулся, мимо моего носа прошли сапоги. Может, это они все-таки приперлись?
— Кто?
— Ося и Надя.
— Это было бы кайфово, — поёжилась Регина не то от ночной прохлады, не то от начинающегося испуга.
— Ведь ты приглашала их вчера. — Назар попытался улыбнуться, уверяя себя в невозможности столь зловещего визита. — А что, товарищ Сталин тот еще шутник.
— Let’s go and have a look, — сказала Регина, вновь вся передергиваясь. — Don’t worry, be happy.
Они медленно пошли к дому, голоса на втором этаже затихли.
— Это в нашей спальне, — сказал Назар. — Они трахаются в нашей кровати, а в перерывах он травит ей анекдоты.
— Причем анекдоты про Сталина, — хихикнула Регина, но он почувствовал, что и ей стало страшновато. — Входи первый.
— Ты же все твердишь, что ты смелее меня. Ладно уж, follow me, baby.
Они вошли в дом, в темноте стали тихо подниматься по лестнице на второй этаж, чутко прислушиваясь, но не могли понять ни единого слова из разговора незваных гостей, а те еще и притаились. Хотя почему незваные? Может, как раз те, кого она звала вчера?
— Мне кажется, мы попали в фильм ужасов, — с наигранным весельем тихо промолвила Регина. — Иди дальше.
И они пошли тихонько к двери спальни, перед ней остановились. Мужской голос в спальне что-то сказал невнятное. Назар и Регина оба вздрогнули. Мужской голос снова неразборчиво заговорил, женский отрывочно ему отвечал, но уже без смеха, а, кажется, с возмущением. Сердце Белецкого застучало втрое сильнее, он схватил Регину за руку и почувствовал в ее ладони ответное биение тоже испуганного сердца. Сам не ожидая от себя такой смелости, резко толкнул от себя дверь спальни, и она легко распахнулась.
В спальне горел невыключенный телевизор. На экране шло черно-белое кино. Американец с черными усиками и в шляпе, сдвинутой на затылок, сидел за рулем и вел машину, рядом с ним — белокурая дамочка.
— Вэ-вэ, вэ-вэ, — промычал американец.
— Easy, — ответила дамочка. — Don’t worry.
Регина рухнула на пол в приступе смеха. Назар не сразу избавился от липкого страха, но через полминуты тоже упал ничком рядом с рыжей бестией и освобожденно заржал:
— Вот тебе и Каменный гость!
Отсмеявшись, Назар и Регина выпили еще по бокалу вина, забрались в уютную кровать и некоторое время по инерции смотрели какую-то старую голливудскую чепуху, где актеры в основном бубнили неразборчиво, а никакого перевода, ни закадрового, ни титрами, почему-то не предусматривалось.
Вскоре Регина засопела, Назар, тоже проваливаясь в сон, успел нажать на пульте красную кнопку, дабы и киношка тоже угомонилась.
Проснувшись утром, Белецкий вспомнил вчерашний хоррор и тихо засмеялся.
— Ничего смешного, — услышал он рядом голос Регины.
— Это я вчерашний фильм-ужас вспомнил. Ты-то помнишь?
— Я-то помню. Но вот никак не могу припомнить, кто из нас мог включить и оставить телик.
— Ну, мало ли. Если мы уснули — ты в кресле, я вообще на траве, то может быть, кто-то из нас поднимался в спальню и включил тивишку.
— Смысл?
— Не знаю. Мало ли.
— А ты еще про сапоги говорил.
— Померещилось.
— Сапоги померещились, телик кто-то включил. Как ты себе представляешь? Вот мы сидим пьем, лопаем шашлык, и вдруг один из нас поднимается в спальню и включает телевизор. Смысл?
Назара снова посетила липкая тошнота страха, он стал думать, дергая себя за верхнюю губу.
— Ну, допустим, так: я увидел, что ты уснула, и решил тебя отнести в спальню. Но для начала поднялся туда и включил телик.
— Зачем?
— Чтобы не зажигать свет. При телике более тускло. Не хотел тебя будить. Спустился. Но тут меня вырубило, я упал и уснул на траве.
— Ну... Это хотя бы какое-то объяснение, — облегченно вздохнула Регина.
— Ага, я гляжу, ты тоже стала побаиваться, — засмеялся Белецкий.
— Эх, если бы не баблики, ну его к черту, этого Сталина!
— В том-то и дело. Помнится, я давал себе зарок никогда не касаться сталинской темы. И вот те на! Уж лучше бы мы и впрямь получили заказ на компру против патрика или презика.
Потом он сгонял за пивком, опохмелились и к вечеру уже снова вовсю работали над синопсисом: надо поспешать, а то мало ли, Сапегин еще кому-нибудь закажет. Ушлых много, опередят, понравятся — и пиши пропало.