Выглянул из-за уступа, не опасаясь: дикарка столкнёт его вниз, а ведь запросто могла. Тогда бы тварь насытилась им, и оставила б её в покое.
Но он об этом даже и не думал, а чего не смог осуществить — в том числе это касалось и хищной тварюги.
— Убью, скотину-у-у… — затянул Беккер, надеясь призвать иных соплеменников из пещеры.
Эхо понесло его завывания, загуляв по лабиринту ущелий среди невысоких скал, но от этого не менее опасных. Вниз полетел камень и не один. Скалы заходили ходуном и обрушились настоящим камнепадом.
Беккеру снова чудовищно повезло. Он сумел укрыться от летящих вниз с грохотом булыжников и глыб, прижавшись к дикарке — укрыл собой.
Та не сопротивлялась и больше не царапалась как кошка, а и не хватало его больно за то, что вновь всколыхнулось в нём.
Когда грохот затих, а пыль осела, подле обрыва пятиметровой высоты образовался пологий спуск. Вот только спускаться по нему на дно ущелья не хотелось. Да Беккер, собственно говоря, и не торопился. Теперь дикарка его — он сделает с неё всё, что захочет, а она и не пикнет. Ведь показал у кого сила.
Она взбрыкнула и попыталась вырваться, но куда там — весовые категории оказались несовместимы — перевес был троекратным на стороне насильника.
— Попа… лась… — ликовал Беккер, разорвав шкуру на дикарке.
Вид сосков маленьких грудей девчонки возбудил, а и то, что ещё не успело покрыться защитным наростом. В этот самый неподходящий момент со спины тенью навис ещё кто-то. Беккер резко обернулся и узрел перед собой воина-дикаря. Тот держал дубинку в руке, но не над головой.
— Те чё? — разошёлся в край Беккер — его кидало из одной крайности в другую — он на глазах дикарей становился тем, кем они желали его увидеть.
Посыльный напомнил про охотничий трофей. Беккер послал его… отрывать собственную добычу из-под завала. Дикарка подтвердила его слова. И сама подалась помогать тому.
— Твою-у-у… — затянул по-звериному Беккер.
Иная и столь вожделенная добыча выскользнула.
Раскопки продлились не больше часа, дикарям удалось извлечь тушу хищной твари забитой камнями, и когда они доставили её старику, Беккер сразу вырос в глазах старейшины.
Завалить подобного хищника было выше всяких похвал, а именно великий воин по имени Айя — и удостоился данных атрибутов, но когда уже приносил в племя головы врага, а не в бытность охотником.
Пытка когтями продолжилась. Очередной отличительный знак был загнан во второе ухо. На этом, казалось бы, всё, ан нет — Беккеру расцарапали грудь клыком уже убиенной им твари и повесили её большой клык — один из двух — на шею. После чего ему пришлось извозиться в крови твари, деля меж соплеменниками её тушу, которую всецело за исключением шкуры и головы прибрал к рукам старик.
Дары были добыты и теперь отправлены им в иные племена рода по другим стойбищам посыльными, одной из которых оказалась дикарка, на которую положил глаз новоявленный великий воин, лидерство коего нынче являлось неоспоримо. А ему хотелось не только положить на неё око, но и кое-что ещё, что продолжало трепетать и выпячиваться, доказывая лишний раз собственное превосходство — мужика.
Старейшина не мог нарадоваться на ассимилированного чужака. И только теперь уловил истинный смысл подношения кровожадных духов их племени — они видели в нём того, кто приведёт род людоедов к процветанию. И разобравшись с чужаками, затеют небольшую кровопролитную войну против иного заклятого врага, который вскоре должен объявиться у них в долине, едва в ночное небо выйдет полный диск спутника Земли и окрасится багровыми оттенками.
Видя желание Няма, Ойё заявил ему: он получит жену — и сразу, как они разорят стойбище чужаков, обитающих в странных древесных жилищах. Тогда он будет вправе требовать себе любую награду.
— Хм, — ухмыльнулся Беккер. — В таком случае нафига мне эти замызги!?
Перевода не последовало, хотя он и требовался старику.
— Перебьёшься, — озадачил новоявленный великий воин очередной непонятной фразой старика, недоступной тому по смыслу содержания. — А то и я тебя после того, что сам и заявил!
А это уже предъява, пусть и скрытая, зато очевидно одно: столкновение… интересов неизбежно.
Остаток для Беккера дня прошёл тихо и спокойно. Больше никто не принижал и не отвлекал его от собственных мыслей, он как победитель хищной твари возлежал на шкурах, пока ему не принесли ту, что содрали с убитой им твари. И даже череп подали — очищенный до кости. Не корона, скорее шлем, но тоже своего рода знак отличия — его верховенства над остальными дикарями. И признавали его своим новым лидером.