По возвращении в лагерь практикантропов ожидало несколько сюрпризов — и не сказать, что плохих, но и хорошими новостями с большой натяжкой обозвать сложно, если вообще возможно и выразиться так. А что хотелось — выражаться и без меры нецензурной бранью.
Никто ничего толком не сделал. Всё как было по их уходу из лагеря, так и осталось на том же месте по возвращении — не считая брёвен. Всё-таки кое-что сокурсники уяснили: без частокола им не жить.
И дикари больше не появлялись. То ли их что-то напугало, то ли они собирались с силами, перед решающей схваткой с чужаками, однако носу больше не казали. И со вчерашнего дня ни одного инцидента. То ли постарались практикантропы тогда на острове, то ли кто-то ещё и распугал их.
У Михея были свои мысли на этот счёт, но делиться ими даже с Зубом не спешил. Хотя и тот кумекал, анализируя сложившуюся ситуацию.
— Варвар… — окликнул его Мих. — Разберись тут с…
— Паштетом?
— … хренозавром! А я…
— С тобой… — мгновенно подал голос Зуб.
— … да! Мы с Зубом и зверем глянем, что там откопали в лесу класуки.
Ни Тушёнка, ни Валенок не желали больше отправляться в дебри, и обе стояли как на своём, как партизаны на допросе: дескать, в лагере от них больше пользы — даже предлагали назначить их главными стряпухами.
С одной стороны правы по-своему, но по своему: толку от девок, да и работать не особо любили, а уж стоять у плиты, а в данном случае у костра — им не с руки. Никто не хотел быть закопченным, и тем более расхаживать по лагерю с чёрным чумазым лицом. Потом ещё попробуй, отмойся, и кожа покоробиться, а сморщиться под воздействием высоких температур. Так что не дуры. Просто бабы — наши. А это у них в крови. И вида её до сих пор некоторые побаивались — визжали. Многие ж городские, а столичные девахи. Из деревни, а точнее периферии две — Тихоня да Сластёна. Но тоже при деле на лесоповале.
А с другой стороны с класуками было что-то нечисто. Они явно чего-то не договаривали.
— Да Чёрт со студентами вам всё и пояснят, как было, — заверила Тушёнка, указав приблизительное направление движения практикантропам, где искать их наверняка.
— Лады, сами, Зуб, во всём разберёмся — не впервой!
— Зря ты, Серый, уступил им. Они только и мечтали всё это время оказаться при жрачке! Особенно Тушёнка. Как пить дать, будет жировать, а в три горла жрать! Тогда хана нашим припасам! За неделю спустит в толчок!
— Не спустит — спуску не дадим! Будем строго выделять съестные припасы, и контролировать их раздачу!
— Вопрос — кто? И когда? А у нас времени нет! Да и не будет никогда уж…
— Да и… Чё пристал, как банный лист к заднице? Мало мне проблем без тебя, ты тут ещё начинаешь хорохориться! Как будет, так и будет! Мы и так с тобой делаем больше, чем можем!
— Думаешь?
— Уверен!
— Хотелось бы верить тебе на слово, но что-то сомневаюсь я… — пояснил Зуб, развивая далее собственную мысль вслух: — Берёмся за всё, а на всё рук не хватает! Надо решить, что на данный момент важнее, на то и бросить основные силы всех сокурсников без разбора!
— Я понимаю тебя, но и ты пойми меня: не угадаешь, что правильно, а что нет! Время покажет, оно же нас и рассудит — кто прав, а кто виноват!
— Да поздно будет!
— А это уже в наших лучших славянских традициях — создавать себе проблемы, а затем их решать с титаническим усилиями и завидным упорством!
Так и брели они, а их зверь за ними, прикрывая со спины, и больше не выказывал признаков неприязни на тех, кто мог подкарауливать их близ лагеря, пока не наткнулись на трёх собутыльников, окопавшихся в яме и явно переборщивших с дурманящими плодами.
— Ты только глянь на них, а то чудовище, что под ними… — прыснул Зуб.
Наконец-то у него отлегло, что ни могло не порадовать напарника.
— Чё, пытались его интеллектом задавить, а и руками с ногами не получилось?
— О, практикантропы! Хы-гы… — замахали алказавры из ямы.
— И Чёрт с ними… — молвил загадочно Мих.
— А я про что — нафиг они нам в лагере сдались, то ли дело скотина под ними… — ввернул Зуб.
— Да она практически ручная, как…
— Граната… — перебил Зубченко препода на словах.
— … ваша!
— Ы… — выдал Вый-Лох.
Мих тотчас вспомнил, где видел нечто подобное, а сие животное, и тогда улепётывал от него с Вый-Лохом, сверзившись с кручины в топь — так и наткнулся на остров. И впрямь нет худа без добра. Всё в этом мире относительно и закономерно.
— Ну, вот мы и встретились, скотина…
— Согласен… — принял его слова на свой счёт Чёрт. — Виноват…
Зуб и тут не утерпел.