— Да иди ты! — тут же открестился Саня.
Андрюха напротив повеселел. На его лице отобразилась самодовольная ухмылка ехидства. А Серёга продолжил развивать далее перебитую мысль Маковцом:
— … объяснить этим варварам, кто в доме хозяин!
К разговору и не только, присоединились ещё две личности — Сак с Паштетом. Один держал молоток, а иной — ручную пилу. Те ещё головорезы. Но всё ж оружие, пусть и орудием труда. Ведь наш человек из чего угодно может сделать то, что другим и подумать не под силу. А не такое ещё геройство по плечу.
Михея они и стукнули разом по плечам, отдавая ему пальму первенства.
— Если что…
— А что? И вы задумали, пацаны? — всё ещё никак не мог уняться Мак.
— … мы с тобой — за тобой!
— Ой-ё-о… — понял Саня: деваться некуда. Хотя… — Я прикрою вас — барак обороню!
— Ну-ну, сиди тут, а мы по бабам… — оскалился по обыкновению Зуб. — Девчонки! Мы уже идём к вам!
— Тьфу-тьфу-тьфу… — сплюнул Сак на…
— Спасибо… — смахнул Мих низом майки брызги сокурсника со своего лица, и взялся за более веский аргумент в отличие от оппонентов. Ему почему-то приглянулась нивелирная шашечная линейка о двух ручках и четырёх метрах длины в разложенном состоянии, а в сложенном всего два, но зато толщина и вес впечатляли. Для дикарей самое оно — пригодное оружие против них.
Подельникам сразу стало очевидно: в радиусе двух с лишним метров, а то и трёх — в виду вытянутых рук с линейкой напарника — к нему лучше не приближаться.
— Ну, ты блин и богатырь! — хмыкнул Зуб.
— А то… — выдал Мих. — Пошёл я тырить тех, кто наших баб пытается!
— А Беккер попался… — не удержался от ехидства Сак.
— Ха-ха… — заржал Паша.
И только Саня помалкивал тихо в тряпочку. В окно ударил камень, но дальше решётчатой спинки кровати не улетел. Зато битым стеклом осыпало всех. Появилась первая кровь вместо заработанных ранее кровоподтёков.
Зуб слизнул её языком со щеки, уяснив: это не пот сочиться у него с головы. И разбита.
— Айда на выход, Серый…
Мих получил ускорение в спину и… вышиб дверь на раз выставленным вперёд тараном, коим послужила двухметровая линейка.
— А-а-а… — разнеслись его крики подобно рыкам снаружи барака, и вслед за ним на крыльцо подался Зуб.
Зря, напарник едва не лишился иных зубов. Кто-то метнул камнем из дикарей в них и даже дубинкой. От первого снаряда уклонились оба «героя», а вот дубинку приняла на себя линейка.
— У-у-убью-у-у… — донеслось до троицы у двери с иной стороны в бараке.
— Песец… — порадовались сокурсники. Мих занялся делом. Кое-кто даже представил, как будет смотреться на дверном проёме меж комнат шкура «неандертальца-кроманьонца», какие носили дикари. И чуть не пропустил самое интересное.
Михею пришлось раскрыть линейку и как двусторонними вёслами глушить вокруг себя толпу сбегающихся дикарей к очередному трофею. Он оказался не по зубам им. При первом же навале дикари потеряли пару охотников, решивших немного отдохнуть — устроили привал на сырой земле в траве.
— Камень! Ми-и-их… — кинулся Зуб в гущу событий. — Попишу нах… всех! А уделаю, аки Бог черепаху-у-Ух…
Камень пришёлся вскользь по его плечу, заставляя выронить «клык». Если бы Зуб не согнулся за ним к земле, не поздоровилось, а так тому, кто стремился прыгнуть на него сверху и наткнулся на шашечную линейку.
— А вы чего стоите — идите… — заявил Мак Саку с Паштетом. — Ваш выход!
Сам Саня стоял с топором, держа его обеими трясущимися руками. Нервы — куда ж без них. Всё-таки мордобой и такой…
Хотя нашим парням не привыкать биться стенка на стенку меж домами, а тем более кварталами или из-за любимой команды с фанатами соперника. А тут и разница невелика — бараки и дикари…
Сак кинулся неожиданно для себя на улицу, благодаря усилиям Паштета, ринувшегося следом в гущу событий, видя: перевес в живой силе на стороне дикарей, поэтому самое время было вмешаться, иначе, если Мих встанет, их просто порвут. А втроём с Маком им свою треть барака не удержать. Иные пока сидели по своим коморкам и не казали носа наружу.
— Где преподы? А одно слово — педадоды! Предатели-и-и…
Мих обернулся на знакомые голоса, и ещё одного дикаря ждала сырая земля и трава. Налётчики дрогнули под напором подкрепления явившегося к парочке гладкомордых чужаков. Тем более что один из них с короткой дубинкой и таким же крохотным набалдашником вломил по черепу великого воина — и проломил. Сам того, не подозревая, кого зацепил.