И только после, когда отступил, снова подал сигнал кровожадно-беспощадной своре, давая возможность вдоволь полакомилась тем, кого они потеряли в схватке с чужаками, дабы в назидание на будущее уяснили: поступит также с каждой из них, если они ослушаются его приказа.
Унося ноги на пару со зверюгой Мих отчётливо уловил вопиющий глас, разнёсшийся громогласным эхом по дебрям. Кому оно принадлежало: сомневаться не приходилось. Похоже, что тот, кого он заочно вызвал на поединок, принял его вызов и теперь сам привлекал его внимание.
— Мы после поговорим — при новой встрече, — не собирался сейчас сталкиваться практикантроп с неведомым репликантропом. Тем более что до лагеря было рукой подать — отмахали до него полверсты. Оставалось ещё столько же. И проделал он это расстояние в считанные минуты.
У Михея по возвращении в лагерь был такой странный вид, что Зуб озаботился вперёд Варвара его моральным обликом и состоянием не только тела, а и души, упавшим до уровня ниже плинтуса.
— Ты где пропадал столько времени, дружище, а? На тебе же лица нет!
— Да…
— Ага… — подтвердил кивком головы Андрталец.
— А что у меня там?
— Рожа, аки у Серожи… — оскалился Зуб.
— Ну-ну, хотел бы я на тебя взглянуть после того, с чем только что столкнулся, а на словах не передать…
— А ты попробуй изобразить это нечто на песке подобно дикарской наскальной живописи. Справишься? Рисовать умеешь?
— Да иди ты…
— Куда — в лес по дрова?
— Немедленно вернуть всех в лагерь с лесоповала! И чтоб никого больше без моего ведома не выпускать и отпускать за пределы бараков! Это приказ! Исполнять!
Подошёл Варвар, реагируя на повышенные нотки голоса главного заводилы.
— Вернулся, бродяга! Ха-ха…
— Чего скалишься? Быстро в лес…
— И не по дрова… — вставился Зуб. — Я сам там поброжу — угу?
— Нет, Андр… талец… ты! В одиночку запрещаю бродить там кому бы то ни было! Исключительно группами и многочисленными! По трое — мало! Даже по пятеро! Если это не практикантропы и не вооружены до зубов!
— Да что с тобой стряслось такое, Мих?!
— Пока что ничего страшного — живой! А могло и много хуже с кем-то ещё помимо меня! Что с заготовкой продовольственного запаса? И как вообще обстоят дела с провизией? — пошёл намёк на ревизию.
— Мы придумали, как разделать тушу водяного чудища, сейчас этим и занимаемся — вырезаем из него нутро через раздвинутые челюсти пасти. И там работы — непочатый край! — рапортовал Ясюлюнец.
— Ладно, — немного пришёл в себя Мих, обмывшись у колонки — охолонулся как следует. — Зуб, бери наших архаровцев…
— Всю пятёрку новоявленных практикантропов?
— Именно — и айда за мной на лесоповал! Хотя нет, стоп! Оставить! Ты пойдёшь с ними туда сам, а я…
Мих покосился в ту сторону дебрей, кои покинул по возвращении в лагерь.
— … возьму лопату и…
— Что ещё, а кого?
— Да больше никого!
Похоже, он решил прикончить свой страх раз и навсегда. Тут как говориться: либо грудь в орденах, либо голова в кустах — третьего не дано!
— И надолго пропадёшь, а где нам искать тебя?
— Там, где мы обнаружили бронезавра! Без этой скотины нам не выжить в этом жутком крае!
— Кто уже выжил, и, по-моему, из ума, как мне кажется — догадайся сам с трёх раз…
— Да ну… глупости всё это…
— Не скажи, дружище!
— Иди ты… в лес, куда послал!
— А почему не дальше? Я бы побродил — и с тобой!
— Успеешь ещё, как и занять моё место, если со мной что, а случится…
— С тобой? Не смеши!
Смеяться Мих не стал, и был серьёзен как никогда. По-видимому, и впрямь столкнулся с чем-то таким, а ведь смывал с себя у колонки некую слизь — возможно кровь некоего существа и хладнокровного происхождения. На теплокровную по виду и цвету крови, тварь не тянула.
— Всё, я пошёл, Зуб… и ты… поторопись!
— Да пошёл ты…
Они расстались, и как водится — друзьями.
Едва Мих направился с лопатой в обратном направлении к нему примкнули двое придурков, напрашиваясь в помощники.
— Отвалите, пока сам вам не навалял… — стремился в свою очередь избавиться Мих от Лабуха с Молдовой.