Вскоре после возвращения с юга Людовик вступил в сговор с герцогом Бурбонским.
Карл де Бурбон был одним из пяти или шести принцев крови Франции. Война не сильно коснулась его владений, и у него было достаточно денег, чтобы содержать мощную армию, включая несколько рот живодеров. Его сила была сравнима только с блеском его личности, и один из его современников назвал герцога "лучшим атлетом Франции и самым убедительным человеком своего времени, Авессаломом, вторым Парисом". Его недовольство королем разделял переменчивый крестный отец Людовика, Иоанн, герцог Алансонский, чьи земли были разорены и оккупированы англичанами, и который чувствовал себя оскорбленным безразличием двора к постигшим его несчастьям.
Помимо улучшения государственного управления, оба герцога требовали продолжения войны. Но это были только их объявленные цели: на самом деле заговор, в который они втянули Людовика, скрывал более личные амбиции. Граф дю Мэн и другие королевские фавориты должны были быть удалены от двора, что касается короля, то он должен был перейти под опеку Дофина. Что заговорщики не потрудились уточнить, но что Людовик, конечно, не преминул понять, так это то, что он, в свою очередь, будет передан под их опеку. Возможно, Дофин скрыл, что понял какая роль ему отведена его старшими родственниками, к тому же в 16 лет он был достаточно оптимистичен, чтобы верить, что сможет вопреки желанию герцогов самостоятельно взять на себя управление королевством.
К февралю 1440 года был разработан детальный план мятежа. Королю предстояло оказаться между войсками, которые герцог Алансонский и Дофин хотели собрать в Пуату, и бандами живодеров, которые герцог Бурбонский держал в Турени и Берри. Подняв знамя мятежа в Ниоре, городе, принадлежащем герцогу Алансонскому, Людовик и его крестный отец обратились за поддержкой к различным баронам и городам. Однако вскоре они получили очень плохие новости из Турени. Попытка захватить короля провалилась, и королевская армия разгромила отряды герцога Бурбонского. Вскоре после этого Карл VII и его войска прибыли к воротам Ниора. Дофин и Иоанн Алансонский бежали на восток, чтобы присоединиться к герцогу Бурбонскому в его опорных пунктах в Оверни и Бурбонне. Но теперь крупные бароны отстранились; дело мятежников не вызывало особого энтузиазма среди буржуазии в городах; а армия короля начала опустошать владения герцога Бурбонского.
В свете этих событий оба герцога заявили о своем желании заключить мир, и вскоре в Клермоне начались переговоры. Мятежные герцоги огласили свои намерения в отношении королевства и объявили, что при определенных условиях они готовы подчиниться королю. Затем они изложили некоторые требования Дофина. Последний претендовал на Дофине, которое принадлежала ему по праву, а также на управление Лангедоком и Иль-де-Франс. Он потребовал, чтобы Маргарита, его супруга, жила при дворе мужа с содержанием, достаточным для покрытия ее личных расходов. Людовик утверждал, что никогда не предаст своих товарищей, хотя желал только одного — вернуть себе расположение короля. Королевские переговорщики ответили, что когда Дофин попросит о помиловании, как и подобает, его отец обеспечит его и его жену надлежащим содержанием, и что он будет милостив по отношению к мятежным принцам, чтобы угодить ему. Хотя в своих заявлениях Карл подчеркивал, что считает Дофина инструментом в руках мятежных герцогов, этот ответ, похоже, показывает, что король не относился к своему сыну легкомысленно.
В ходе последующих переговоров герцоги объявили, что готовы подчиниться королевским требованиям. Однако, добавили они с некоторым смущением, Дофину не терпится сделать новые предложения: если король намерен принять силовые меры, пусть он перестанет игнорировать несчастье своих бедных подданных, пошлет свою армию против англичан и организует кампанию, в которой Дофин и его друзья будут очень рады принять участие. Затем мятежники должны были подчиниться суду Генеральных Штатов при условии, что, если остальные (т. е. граф дю Мэн и его сторонники) будут признаны виновными, и понесут соответствующее наказание. К этому Людовик добавил, что, если король пожелает, он готов подчиниться арбитражу герцога Бургундского — процедура, которая приобщила бы к делу самого опасного вассала Карла VII!