И колесо фортуны снова повернулось, и на этот раз более решительно. Около 10 июля в Женапе прибыл курьер, скакавший без остановок, чтобы сообщить, что король Франции находится на смертном одре. За ним последовал целый поток гонцов. Камольи видел, как они прибывали окутанные облаками пыли, чтобы сообщить Дофину о состоянии его отца.
Людовик приказал паковать его вещи и отправил своих людей в паломничество, чтобы они помолились за здоровье французского короля. Сам он, однако, отказался выказывать горе, которого в общем-то не чувствовал. Около 20 июля он начал говорить со своими главными сторонниками о роли, которую он для них предназначил. Через день или два он получил записку из Королевского Совета, в которой сообщалось об отчаянном положении его отца и сразу же известил об этом своего дядю Филиппа, попросив его быть готовым. Наконец, он дал понять своим сторонникам во Франции, что хочет, чтобы они и их люди отправились в Реймс, как только им сообщат о смерти короля, ведь в случае отчаянной попытки посадить на трон его брата Карла было необходимо, чтобы Людовик был коронован как можно скорее.
Около 25 июля Дофин получил известие о том, что ему предстоит стать самым христианнейшим королем Франции Людовиком Одиннадцатым. Карл VII умер утром в среду 22 июля от опухоли в челюсти, которая перекрыла его горло. Людовик отслужил заупокойную мессу по отцу, но в тот же день после обеда отправился на охоту в короткой красно-белой тунике и шляпе тех же цветов (цвета короля Франции). На следующий день или через день он отправился со своими товарищами по изгнанию в Авен, на границе с Францией, где его ждал герцог Бургундский, который в это время делал приготовления в Лилле, чтобы сопроводить нового короля в Реймс.
По мере того, как в Авен прибывали делегации всех мастей, Людовик осознавал, что он наконец-то осуществляет королевскую власть. Ему только что исполнилось 38 лет. Просперо да Камольи осознавал, что он переживает выдающийся момент. После сообщения об ответах короля, "ясных и достойных восхищения ответах, сделанных без чьего-либо совета", Просперо да Камольи отметил:
Тот, кто вчера называл его inepto Delfino [неудачливый Дофин], сегодня должен называть его Aptissimo Re de France [августейший король Франции]. Все это говорит о том, что ум такого качества и такого глубокого интеллекта не мог найти себе места в том слишком скромном положении, которое он занимал до сих пор.
Книга II.
Король
Часть первая.
Трудное начало
11. Поспешность
Под ярким летним солнцем, по пыльным дорогам, большая толпа людей двигалась на север Франции. Когда ее авангард достиг Авена, Людовик узнал, что это были его подданные, надеявшиеся получить какую-то выгоду от того, что первыми приветствовали своего государя. Принцы, дворяне, авантюристы, епископы и аббаты, муниципальные делегации, люди, занимающие должности или ищущие их, толпились в город Авен. Людовик предупредил своего дядю, что в городе уже полно народу, и чтобы тот взял с собой только церемониальный эскорт.
Людовик XI вскоре доказал, что мир изменился и что король Франции не забыл ни оказанных ему услуг, ни обид, нанесенных Дофину. Бастард д'Арманьяк стал графом де Комменж и сменил Андре де Лаваля на посту маршала Франции; Жан де Монтобан, еще один из сторонников Дофина, стал адмиралом вместо Жана де Бюэля; Антуан де Крой получил в награду титул Великого магистра королевского двора, а Жан Арнольфин стал генеральным сборщиком налогов Нормандии. Вскоре король назначил канцлером члена Парижского Парламента, известного своей смелостью и острым языком, но теперь находившегося под судом за то, что он позволил себя подкупить. Более того, узнав, что Пьер де Брезе, представляющий провинциальные Штаты Нормандии, осмелился просить аудиенции, Людовик приказал ему немедленно вернуться домой, чтобы дождаться приказа короля. Наконец, его самому смертельному врагу, Антуану де Шабанн, графу де Даммартен, имевшему дерзость послать одного из своих людей в Авен, адмирал де Монтобана пригрозил бросить его в воду.
В конце июля прибыл герцог Бургундский, которому, к его большому сожалению, пришлось довольствоваться скромным эскортом из примерно 4.000 рыцарей и оруженосцев, одетых в черное. Людовик и его придворные соблюдали траур до воскресенья 3 августа, когда состоялась церемония похорон Карла VII. В тот же день, сразу после обеда, король оделся в красное и поехал на охоту. На следующее утро он отправился в Реймс. Ему не терпелось поскорее приступить государственной деятельности, и особенно хотелось рассеять неприязнь между ним и его дядей. Он публично приказал архиепископу Парижа и представителям Парламента и Университета оказывать герцогу Бургундскому такое же уважение, как и ему самому. По дороге Просперо да Камольи услышал, как король заявил, что желает видеть герцога всегда рядом с собой, ибо, поскольку герцог ранее присматривал за Дофином, вполне естественно, что король теперь должен присматривать за герцогом.