Антуан Валло считает, что все решилось в этот понедельник, 8-го, и «в этом случае важно, что сведения об улучшении состояния короля передали всем людям не только в королевстве, но и во всей Европе, которая была уверена, что король находится в таком плохом состоянии, что ему не выжить». 9 июля Его Величество подвергли слабому промыванию, 10-го — очищению с помощью слабительного, 11-го — кровопусканию. На четырнадцатый день болезни были предписаны промывание и сердечные лекарства. На следующий день, в субботу, было назначено последнее очищение с помощью слабительного. Температура, казалось, спала; была только слабость. С 14 по 17 июля Валло добивается от своих собратьев-медиков приостановки всякого очищения. После назначения его лекарства-чуда прошло девять дней, в течение которых больной много мочился, хотя почти ничего не пил. Итак, за 24 часа он выпил три маленьких стакана воды, а из него вышло шестнадцать больших стаканов мочи. Валло думает, что так своеобразно действует слабительное на организм короля. В четверг, 18-го, факультет медицины считает, что король выкарабкался. «Выздоровление нам показалось чудом, — пишет Валло. Молодой монарх начинает выздоравливать. После этого я его заставлял пить во время каждой трапезы сильно разбавленное вино, — до этого он никогда не пил вино»{108}.
Целые три недели внимание всех — а не только врачей — было приковано к больному королю, и до 11 июля никто не мог предвидеть, что монарх победит болезнь. Недели болезни имели политические и психологические последствия. Людовик XIV действительно почувствовал себя на пороге вступления в мир иной.
7 июля он сказал кардиналу: «Вы решительный человек и лучший мой друг. Вот почему я вас прошу предупредить меня, если я дойду до крайнего предела»{70}. Болезнь короля подтвердила искреннюю привязанность Мазарини к своему крестнику (не надо забывать: всемогущий министр не был уверен, что в случае смерти Людовика он сохранит свою должность{112}). Болезнь короля подтвердила лишний раз любовь Анны Австрийской к своему сыну. Мы знаем, что королева-мать «отказалась… даже от отдыха» и не отходила от постели сына{70}.
Следствием болезни короля было еще одно открытие, неприятное, но поучительное. Как только окружение короля посчитало, что он умирает, «тотчас же все придворные повернулись лицом к его брату, Месье»{112}. Король не мог не замечать этого, в те минуты, когда приходил в себя между перепадами температуры и в начале своего выздоровления. Это было жестоким уроком после недавних суровых уроков Фронды!
Наконец во время болезни в Мардике раскрылась любовная связь короля и Марии Манчини, племянницы кардинала. Уже около двух лет (с декабря 1656 года) племянница Мазарини ждала того момента, когда она добьется особого расположения Его Величества и вытеснит свою сестру Олимпию. Олимпия была красива и глупа; она сошлась с королем и быстро утомила своего любовника, который дал ей в мужья в 1657 году графа де Суассона из Савойского дома. Мария, напротив, не отличалась красотой, но была умна и честолюбива. Она увлекла короля и сумела покорить его своим умом (Людовик никогда не любил дураков). Она с ним говорила об Астрее, пересказывала ему разные рыцарские романы, старалась потихоньку отвлечь короля от плотской любви, бросая вслух: «Как интересно было бы пережить вдвоем рыцарскую любовь!»