Этот юный монарх с живым умом и четкой памятью может, при сравнении провинций, городов, деревень, сословий (профессий), рассматриваемых со всех сторон в определенный момент, сопоставить хронологически, провести параллель между Францией периода Фронды и Францией в период восстановления. Мы, конечно, не располагаем такими сведениями, как он, а историография дает о периоде с 1653 по 1661 год весьма противоречивые сведения. Будущее снимет покров с тайн последнего правления Мазарини, но по эффективности первых месяцев личного правления Людовика XIV королевством (1661) мы догадываемся, что король не действовал во всем импровизаторски, не создавал на пустом месте. Интенданты, в частности, о которых можно говорить сегодня с пренебрежением, и это считается хорошим тоном, военные комиссары, сборщики тальи и некоторые другие комиссары или офицеры начали поднимать из руин, восстанавливать королевскую администрацию. Слишком известная фраза из «Мемуаров Людовика XIV за 1661 год» — «Беспорядок царил повсюду» — это явное преувеличение с точки зрения политической и педагогической. Эта фраза могла ввести в заблуждение наследника, для которого она и была написана. Но не Кольбера и не короля.
Пройдут пятьдесят четыре года со дня смерти Мазарини и до смерти его крестника; только эта часть правления и интересовала историографов. Но они вынесли ошибочные суждения. Наши предки приписывали победу при Рокруа если не военным талантам монарха, которому было 4 года, то, по крайней мере, его счастливой звезде и славе. Авторы XX века, знакомя нас с Людовиком XIV, которому было уже двадцать два с половиной года в 1661 году, пренебрегают периодом, когда король формировался. Когда они пишут о его знании королевства, то забывают, что сын Анны Австрийской посетил или объехал до того момента, когда стал править самостоятельно, двадцать провинций королевства. Замалчивание этих фактов может иметь досадные последствия: самое распространенное из них заключается в том, что создалось мнение, будто Людовик XIV безвыездно жил в своем дворце и совсем не знал жизни своих подданных.
Ибо, если Людовик действительно посетил всего лишь пять провинций, и из них четыре вновь приобретенных — Бретань (1661), Артуа (1662), Франш-Конте (1668), Эно (1677), Эльзас (1681), — то ранее он уже был знаком с двадцатью. Мазарини привил своему крестнику иммунитет против самого большого порока, которым страдают многие политики, — абстрактных знаний.
Несколько конкретных уроков
Людовик XIV понял мысль кардинала. Париж и провинции, большие и малые, все в королевстве так устали от волнений, что надо было этим воспользоваться. Усиление монархии во времена Ришелье шло трудно, а теперь этим можно заняться вновь и ускорить этот процесс.
Конечно, Мазарини очень старательно занимается делами войны и мира. Поэтому он не может посвятить себя полностью — не рискуя допустить ошибку — тщательному изучению внутренних проблем. Мазарини имеет несколько козырей, и один из них — король. Ничто не могло лучше способствовать восстановлению морального и политического единства, как коронация в Реймсе в июне 1654 года, где никто не мог заменить короля. Ничто не могло лучше привести к повиновению жителей взбунтовавшихся провинций, как присутствие самого короля в этих провинциях. Ничто и никто, даже интенданты. Именно поездки короля по Франции привели к умиротворению в государстве; и это было самой большой заслугой монарха.
С 1653 года Мазарини, от имени короля, отправлял в провинцию missi dominici (королевских посланников). Он не хотел пугать прежних фрондеров, поэтому сначала речь шла не об интендантах на постоянный пост, а о докладчиках в государственном совете, посланных для «объезда» страны. Их главная роль заключалась в том, чтобы добиться осуществления двух целей: установить без промедления порядок и так же быстро заставить платить налоги. Надо признать, что этот новый способ взимания налогов, эмпирический и эффективный, был большой удачей. Все было сделано так, чтобы избежать отказов и уклонений от уплаты. Сначала в течение первых двух лет посчитали достаточным просто снабжать этих сборщиков налогов простыми королевскими письмами с печатью (таким образом, кажется, соблюдалась королевская декларация от июля 1648 года). И лишь в 1655 году их полномочия стали подтверждаться большой печатью. Иногда посылали одного интенданта на две провинции. Во Французскую Наварру и Бретань{179} не посылали никого.