В отношении протестантов молодой король меньше следовал советам Мазарини, хитросплетения мыслей и поступков которого были сложнее. Он придерживался явно враждебных предрассудков отца Полена и отца Аннй. Враждебное отношение к протестантам у Людовика XIV, как и в случае с Пор-Роялем, вызывается религиозным чувством, и таково его самое первое отношение к ним, пусть даже потом и прибавляются к этому отношению соображения психологического и политического характера. Вспомним, что в 1654 году в Реймсе, после коронации, прелат юга Франции предостерегал короля против протестантов. Этот инцидент навсегда остался в памяти короля. Воспоминание об этом у Людовика XIV было живо, вероятно, еще в декабре 1659 года во время его пребывания в Тулузе.
По обычаю, депутаты протестантского синода в Лудене — последний в этом роде во Франции в XVII веке — попросили у короля аудиенцию. Пастор Даниель Эсташ, которому поручили обратиться с речью к Его Величеству, сначала потребовал уточнений по поводу церемониала свидания. Ему сказали, что он должен говорить с монархом, стоя на коленях. Пастор попросил разрешения сказать речь стоя, давая «понять, что скорее откажется от чести отвесить поклон Его Величеству, чем терпеть такой позор». Ему в этом отказывают. Взяв себя в руки, делегат от протестантов все-таки произносит свою речь на коленях. Людовик XIV, которого информировали о том, что сначала Эсташ колебался, отнесся с уважением к поведению пастора, слушал вежливо. Но затем он подавит депутатов своим величием, сказав в ответ лишь несколько слов: «Я вам буду служить, я вас поддержу в своих указах, и вы будете иметь денежную поддержку». Речь идет о субсидии в 16 000 ливров, которая была равна субсидии прежнего синода. 19 декабря депутаты уехали в Луден, «удовлетворенные приемом, который им был оказан»{147}. Они очень ошибались. Если бы они были более осведомлены, если бы им могла подсказать интуиция, они, может быть, увидели бы в этой холодности короля, на какие нравственные муки будут обречены бедные протестанты всех церквей Франции.
Пора женить короля
Различные отступления, которые мы сделали, отвлекли нас от фигуры самого Людовика XIV, нарушили хронологический порядок нашего повествования. Итак, мы покинули монарха во время его путешествия по Фландрии, когда он выздоровел после тяжелой болезни. Пусть читатель простит нас, и мы вновь вернемся к королю. Людовик находится 31 июля 1658 года в Компьене, во второй половине августа — в Париже, в Фонтенбло проводит сентябрь и в октябре — снова в Лувре. (Именно здесь, в Лувре, 24-го впервые труппа Мольера будет играть перед Его Величеством и будет давать «Никомеда» Пьера Корнеля 5 сентября королю уже исполнилось 20 лет. В это время в Париже было модно писать «восхваления в прозе». Дочь Гастона Орлеанского участвует в этих состязаниях и отличается своим талантом. Выносим на ваш суд одно из таких восхвалений.
Будучи влюбленной в своего двоюродного брата, старшая дочь дяди короля, Мадемуазель, пожелала 7 октября написать портрет Людовика XIV. Принцесса, как, впрочем, все ее современники, смешивает достоинство и телосложение; она, так же как и они, ищет гармонию между физическими чертами монарха и его моральными качествами. «Рост этого монарха, — пишет она, — настолько превышает рост других, как его происхождение и внешность. Видно, что он знатен, что у него гордое, благородное, смелое и приятное лицо с очень мягким и величественным выражением. У него замечательные, красивого цвета волосы, и они удивительно красиво завиваются. У него красивые ноги, красивое телосложение, прекрасная осанка; наконец, если все свести воедино, то это самый красивый мужчина в королевстве»{75}.
Все знают, что он восхитительно танцует. Он так танцует, что мадам де Севинье после того, как была его партнершей в танце, скажет своему кузену Бюсси-Рабютену: «Надо признать, что у короля много достоинств; я думаю, что славою своей он затмит славу всех своих предшественников». На это Бюсси с иронией и по-дружески ответит: «В этом нет никакого сомнения, мадам, после того, что он сделал для вас»{19}. Молодой король танцует, он душа многих балетов, — это положительно отражается на политических делах, так как народ всегда ценил грацию и искусство великих людей. К тому же Людовик ловок «во всех видах физических упражнений», особенно на охоте. Мы уже знаем, что он хорошо знаком с военным искусством, и Мадемуазель, не боясь преувеличений, без колебания сравнивает короля Франции с королем Швеции Густавом-Адольфом! Она восхищается выдающейся храбростью своего кузена, его талантом командовать, его доскональными знаниями военного дела, наконец, его постоянным стремлением, не щадя себя самого, увлекать за собой «офицеров и солдат личным примером». Поэтому, когда Людовик XIV будет лично участвовать в походах со своими армиями (до 1693 года), все очевидцы будут возносить ему хвалу: настолько в свои 20 лет он уже сформировался как личность.