Было решено, что король Франции примет решение о женитьбе в зависимости от результатов встречи в Лионе, куда двор прибыл 24-го. Эта Маргарита, хотя и со смуглым цветом кожи, была хорошо сложена и приятной наружности, «самая скромная и самая загадочная личность во всем мире, у которой для каждого было вежливое и ласковое обращение»{70}. Короче, она была создана для Людовика XIV, достаточно приятная, чтобы пробудить его чувства, достаточно остроумная, чтобы его развлечь. Король вместе с матерью совершает поездку в полумилю, чтобы встретить Савойских принцесс. Он казался довольным первой встречей, много говорил, что было для него, человека немногословного, необычно. Но в колчане маленького бога Эрота была не одна стрела. Людовик улыбался Савойской принцессе и одновременно почти открыто флиртовал со своей маленькой Манчини. Можно было подумать, что невестой была Мария, а не та, другая. «Он за ней ухаживает, — пишет одна осведомительница Фуке, — предлагает ей слушать музыку, устраивает легкие завтраки, верховые прогулки. Он дает ей своих лучших лошадей и заказывает для нее два экипажа»{70}.
Не было ли у Мазарини в декабре 1658 года сразу трех кандидатур? Вряд ли это было так, настолько он был уверен и далеко зашел в своих переговорах о мире. Если бы испанское бракосочетание не состоялось, Европе пришлось бы принять худший вариант — савойский. Но никто ни во Франции, ни за границей не одобрил бы брака с Манчини. Впрочем, кардинал, как никто другой, знал, что у его племянницы такой независимый и такой упрямый характер, что он не мог бы ни воздействовать на нее, ни сохранить, действуя через нее, почти незыблемый авторитет, которым он пользовался у своего крестника.
К тому же испанское высокомерие временно поубавилось после того, как Мадрид узнал о сугубо матримониальном визите в Лион. О возможности савойского бракосочетания Филипп IV сказал: «Esto no puede ser, у по sera» — «Этого не может быть и не будет»{216}. И тут же он посылает в Лион маркиза де Пимантеля, ему поручено предложить руку инфанты Марии-Терезии. Мазарини тотчас принял это предложение. Анна Австрийская очень обрадовалась. Савойские принцессы были задарены, им было много обещано. Людовик притворился, что не видит в этом ничего особенного. Это была победа кардинала, может быть, самая явная за все годы карьеры. Невозможно было себе представить, чтобы он согласился на что-либо другое, кроме испанского брака.
С января по май 1659 года (так как двор возвратился в Париж в конце января) тянулись двойные переговоры о мире и о бракосочетании. Мазарини и дом Луис де Харо подписали предварительные договоры 4 июня, но это не помешало переговорам продлиться все лето и осень (они проходили на островке реки Бидассоа).
Король Испании и его советники, принявшие французские предложения, казалось, делали все, чтобы оттянуть неизбежный срок, да и король Франции жил эти несколько месяцев, как если бы испанский брак был смутным предложением. Ставил ли он действительно любовную интрижку с Манчини выше интересов государства? Был ли он готов жениться на честолюбивой особе невысокого происхождения? Или он просто хотел выиграть время, по крайней мере до момента женитьбы на принцессе, к которой не питал никакой страсти? Соединившись с Маргаритой Савойской, он заключил бы подходящий брак, который смог бы принести ему счастье. Женившись на Марии-Терезии, он был обречен судьбой на союз, достойный его королевства, но безрадостный. И тут он все больше и больше поддается льстивым словам, которыми его услаждает Мария, вызывая беспокойство Мазарини и раздражение королевы-матери.
Две коалиционные державы обрекли молодых людей на болезненное расставание. Оно произошло 21 июня. Однако Людовик XIV продолжал обмениваться письмами со своей возлюбленной. Кардинал, который ушел с головой в испанские переговоры, вынужден был вмешаться. Ему пришлось сделать несколько попыток. 6 июля он заклинал короля не поддаваться страсти: «Лицо, которому я больше всего доверяю (Анна Австрийская), описало мне то состояние, в котором вы пребываете, и я в отчаянии от этого, так как абсолютно необходимо, чтобы вы нашли какое-нибудь средство избавиться от него, если вы не хотите быть несчастным и похоронить всех ваших верных слуг. И если вы не решитесь сами измениться, ваша болезнь будет обостряться. Я вас умоляю об этом ради вашей славы, чести, служения Богу и ради благополучия вашего королевства»{70}. Когда он узнал, находясь в Сен-Жан-де-Люзе, что Людовик XIV снова имел встречу с Марией Манчини 13-го в Сен-Жан-д'Анжели, он умоляет в последний раз короля (28 августа) отказаться от неравной и невозможной любви. Только после этого Людовик примирился со своей судьбой, тогда как Мария, находясь в Бруаже, горевала и переживала с Сенекой в руках жестокое разочарование. («Мы же находились в этой печальной и стоящей особняком крепости, где моим единственным развлечением, если бы я была способна на это, было чтение писем, которые я получала изредка от короля»{67}.) Ее выдадут замуж 15 апреля 1661 года за Лоренцо Онофрио Колонна, герцога де Тальяколи, принца де Пальяно и де Кастельоне, коннетабля Неаполитанского королевства, — при содействии и к большому облегчению Марии-Терезии, королевы Франции, ее «счастливой» соперницы.