Организация совета во многом зависит от короля. Частный совет, или совет по гражданским делам, располагается на первом этаже. Король почти никогда на нем не присутствует, поручая председательство канцлеру. Это отдел высшей администрации, куда стекаются специально подобранные спорные вопросы и где король лично вершит правосудие (как это делал Людовик Святой, сидя под своим знаменитым дубом). Отдел состоит из государственных секретарей, государственных советников (назначаемых королем), докладчиков в Государственном совете (владельцев своих должностей), большого штата специалистов широкого диапазона, своего рода питомника будущих государственных мужей. Полномочия совета соответствуют полномочиям нашего кассационного суда, а также полномочиям нашего современного государственного совета. Частный совет дополняли отделы (кассационного суда, иска, почт и перевозок) и комиссии, (большое и малое управление финансами, продовольственные комиссии и другие). Чиновники частного совета и дополняющих его отделов и комиссий (их около сотни) пользуются большим административным весом.
Первый правительственный орган находится на ступень выше совета. Здесь заседания проходят под председательством самого Людовика XIV. Этот отдел называется советом депеш. Он был образован не в 1661 году, а еще во времена Фронды. Новшество заключается лишь в том, что теперь он работает под председательством Его Величества, а не канцлера. Он решает внутренние административные вопросы, общие для государственных секретарей, в частности, занимается «депешами», то есть активной и пассивной корреспонденцией между правительством и ответственными функционариями провинций (губернаторами и интендантами). Совет депеш собирается два раза в неделю, чаще, чем частный совет или совет по гражданским делам, но его роль будет все время снижаться: с 1691 по 1715 год он будет собираться два раза в месяц. В совет депеш входят: канцлер, государственные секретари и их преемники, суперинтендант, несколько государственных советников, в зависимости от их компетенции, наконец, министры.
Официальное звание «государственный министр» становится, по воле монарха, званием вполне определенным и очень редким. Отныне его будут присваивать только избранным, специально отобранным Его Величеством счастливцам, принятым в самый узкий и престижный отдел его совета. Его называют «верхним советом», но это не по причине его особой важности, а потому, что он заседает на втором этаже в главных резиденциях короля. Во время правления Людовика XIV гораздо больше в ходу будет термин «совет министров» — вполне удачное выражение, так как только его члены имеют право stricto sensu (в строгом смысле) на звание министра.
Такой тип совета существовал всегда, и регентский совет, рекомендованный Людовиком XIII, ему соответствовал. В совете долго фигурировали члены королевской семьи, принцы крови, герцоги и пэры, высшие должностные чины, канцлер Франции. Теперь же Людовик умышленно ограничивает доступ в него. Он «забывает» пригласить в совет королеву-мать, Сегье, Ломени де Бриенна. Он и не думает пригласить участвовать в нем Конде или Конти, Лонгвиля или Бофора. Он не хочет, чтоб в нем были герцоги. Даже виконт де Тюренн, который приобщил короля к искусству ведения войны и который продолжает служить ему добрым советчиком, — слишком большой вельможа, чтобы Людовик XIV счел его пригодным для этой роли.
Здесь ему достаточно и трех государственных министров: их назовут триадой. Это — Летелье, Фуке и Лионн. Желательно, с точки зрения короля, чтобы можно было обходиться «в вящих интересах государства и для лучшего соблюдения секретности наименьшим количеством членов совета»{63}. Едва эта позиция короля стала известна, как клан разочарованных — вельможи, вечно недовольные, стали критически высказываться по поводу отсутствия высшей знати в совете (которому поручено было заниматься самыми важными разделами политики: дипломатией, войной, религиозными вопросами, наиважнейшими внутренними проблемами). Полемика обострилась до такой степени, что министров (а они все принадлежали к дворянству мантии) стали обзывать «мещанами». В своих «Мемуарах» король будет оправдываться следующим образом: «Я мог бы, конечно, остановить свой взор на людях, принадлежащих к более высокому сословию, но я не нашел бы среди них людей, которые были бы способнее этих троих»{63}.