Абсолютный монарх в королевстве Франции не является, следовательно, ни тираном, ни деспотом. Вот почему некоторые авторы предложили, чтобы положить конец многим кривотолкам, заменить название «абсолютная монархия» на «административная монархия». Нельзя сказать, что этот режим был сверхадминистративным, но, пожалуй, полезно показать, что монархия Людовика XIV, которую бесконечно отождествляют с государством и интересами государства, со служением и общественными интересами, на самом деле регулируется этой самой администрацией. При Людовике XVI аббат де Вери, знаменитый политик, найдет более удачное название, окрестив французский режим умеренной монархией{290}.
Глава VIII.
ВРЕМЯ РЕФОРМ
Финансы в королевстве должны быть в порядке. Это главное.
Мне не важно, что у Кольбера были широкие сдвинутые брови, грубые, словно рубленные топором черты лица, неприступно-холодный вид… Я смотрю на то, что этот человек сделал существенного, а не на то, как он носил брыжи, не на его (по выражению короля) буржуазный облик, который так и не изменился за долгие годы жизни при дворе, а на то, за что ему будут благодарны будущие поколения.
Ни одному королю никогда так не служили; у него были великие министры, которые заботились лишь о его славе и о выгоде его оффисье; они трудились не покладая рук, не зная ни покоя, ни отдыха.
Именно сановники короля, и никто иной, помогли Людовику XIV превратить абсолютную монархию в монархию административную и, следовательно, умеренную.
Опираясь на его доверие и поддержку монарха, они уже в самом начале личного правления Людовика XIV создали все предпосылки для динамичного развития Франции, которым восхищались в течение двух веков главы европейских государств. Во время голландской войны на устах у всех были имена самых выдающихся сподвижников Его Величества: Кольбера и Лувуа. «Король, — пишет маркиз де Сен-Морис, — одинаково высоко ценит обоих этих министров; каждый из них, трудясь в своей области, пользуется большим доверием»{93}. Но за десять лет до этого высказывания никто не стал бы оспаривать пальму первенства у Кольбера. Он друг короля, которого монарх поселил рядом с собой и с которым постоянно общался и советовался; великий знаток в вопросах экономики, налоговой политики и бюджета, а также флота, полиции, изящных искусств, хранитель политических и личных тайн Мазарини; почитатель и сознательный подражатель кардинала де Ришелье; Кольбер -г настоящий кладезь талантов. По его облику и манере говорить видно было, что этот умнейший специалист на самом деле стоил десятка мудрецов.
Два абсолютно противоположных образа этой личности проявятся — как это обычно случается с великими людьми — после его кончины, в 1683 году. «Чернь его так ненавидела, — пишет Мадам, — что готова была растерзать»;{87} это доказывает, что покойный не только внес ясность в финансы, но и, заботясь о хозяине, взял на себя роль козла отпущения при проведении налоговой политики». А вот противоположное мнение («Новый хронологический справочник»): «Блеск и процветание этого царствования, величие монарха, благоденствие народов будут всегда связаны с величайшим министром Франции»{25}.