Сделать из этих колебаний, из этих сопротивлений или из этой инерции, очень объяснимых и совершенно неизбежных, вывод, что кольбертизм потерпел неудачу уже при жизни Кольбера, было бы неверно и походило бы на стремление подменить реальность жизни обманчивой легковесностью утопий.
Парижская полиция
Реорганизация парижской полиции была одним из плодотворнейших мероприятий Кольбера. Ее результаты оказались настолько долголетними, что дожили до наших дней. Полумиллионный город Париж был в то время, в течение тридцати лет, «столицей республики изящных искусств»{254}. Он в этом отношении стоял выше Рима, Антверпена, Оксфорда, превосходил их своей «интеллектуальной жизнеспособностью, множественностью предприятий, силой поддержки, которую оказывали ему государство и духовенство». Но этот огромный город отличался, со времен Фронды, разгулом преступности и антисанитарией, недостойными его репутации. «Общий приют» не мог впитать в себя в один день всех бродяг и нищих. Целые кварталы оставались без надежной охраны, где кишмя кишели всякие бездельники, мошенники, бродяги, хулиганы, распутники, шлюхи, грабители, раздевающие ночью прохожих, не говоря уже о страшном царстве Двора чудес. И никто не боролся с этим злом, кроме перегруженного сторожевого дозора — кучки полицейских, находящихся в ведении Шатле. Дело в том, что в то время парижская администрация представляла собой нечто вроде многоголового монстра. Купеческий старшина (предшественник сегодняшнего мэра) царствовал над берегами и набережными Сены, над портами, укреплениями и бульварами. Остальную же часть полиции делили между собой парламент (у него были большие притязания, но ему не хватало светской власти) и Шатле. Этот Шатле, то есть суд бальи и резиденция прево, был самым большим трибуналом после парламента. Номинальным начальником в Шатле был прево Парижа, человек, не имеющий реальной власти, а реальным начальником (или первым президентом) был важный «судейский крючок», именуемый господином гражданским лейтенантом. Последний, с помощью лейтенанта по уголовным делам, реально руководил Шатле (это было не легкое дело), осуществлял в Париже полицейскую власть при содействии комиссаров и жандармов в тех местах, которые благосклонно ему уступили купеческий старшина (и его городское бюро) и парламент Парижа. Понятно, что он плохо справлялся со своей работой; но не всегда по своей вине.
Однако уже с 1665 года Кольбер подвигает короля произвести муниципальную перестройку. Он сказал Его Величеству, что «политические должностные лица» (мэры, кооптированные эшевены, непрофессиональные должностные лица) не проводят никакой другой политики, кроме «политики отсутствия» полиции. Осенью 1666 года Кольбер учредил полицейский совет, состоящий из членов совета по гражданским делам, Эта комиссия собиралась раз в неделю до следующего февраля месяца под председательством Кольбера. В марте 1667 года был издан эдикт, провозгласивший создание парижского полицейского наместничества. И судьба наградила это творение Кольбера долгой жизнью: новый институт не только отлично проработал в течение ста двадцати лет, вплоть до 1789 года, но еще и воскрес, почти не измененный, в VIII году (по республиканскому календарю: 1799 г. — Примеч. перев.), в виде префектуры полиции, то есть приблизительно в той же форме, в которой мы его видим сегодня.
Современники Людовика XIV не могли предвидеть такой перспективы; многие из них не почувствовали сразу всей важности появления лейтенанта полиции (в существующей иерархии его втиснули между гражданским лейтенантом и лейтенантом по уголовным делам); но учреждение этой функции не могло пройти незамеченным. В преамбуле мартовского эдикта отмечалось, что часто не представляется возможным соединить функции юстиции (гражданский лейтенант был первоначально судьей) с функциями полицейскими (лейтенант полиции был сначала комиссаром, назначенным королем, и администратором): так чиновники пришли на смену судейским. Происходил переход от государства юстиции к современному государству. Впрочем, выбор короля пал на сильную личность — докладчика в государственном совете Никола де Ларейни. Такого человека и надо было назначить, чтобы привести институт в действие: с 1667 по 1674 год — срок действия полномочий лейтенанта полиции — ему пришлось бороться не только против бродяг и хулиганов, но и против гражданского лейтенанта, своего номинального начальника, самолюбие которого было задето. Ларейни провел в Париже очень полезную работу как в области городского управления, так и в области безопасности. Позиция Ларейни была вскоре укреплена предоставлением ему привилегии работы в «связке», то есть возможности участвовать, как министры, в работе с королем. Длительность его пребывания на этом посту, на котором король его продержал тридцать лет, очень сильно способствовала укреплению его влияния. Получив очень быстро доступ к политической разведке и к общей полиции, он стал почти незаменимым.