Невыносимая скука, стало быть, не является результатом длительного безделья, а как раз наоборот. Достигнуть состояния крайней скуки возможно, выполняя любую работу в течение длительного времени. Данная ситуация слишком опасна, чтобы просто получать чувственное наслаждение, характерное для секса ради удовольствия; она, скорее, определяется необходимостью избежать проблем, связанных с длительным бездельем. Отсутствие активности губительно для нервной системы, и мозг старается делать всёвозможное, чтобы этого избежать.
В условиях, благоприятных для возникновения синдрома скуки (имеется в виду однообразие окружающего мира, правда не созданное искусственно, как в вышеупомянутом эксперименте, а естественное), объектом, который быстрее всего поможет выйти из состояния монотонного существования, оказывается собственное тело, и если других объектов не находится, то в качестве такового всегда выступает именно оно. Можно кусать ногти, ковырять в носу, расчёсывать волосы, и всегда можно довести тело до состояния сексуального возбуждения. Так как целью является максимальное возбуждение, то в данной ситуации действия часто отличаются жестокостью и болевыми ощущениями, а иногда сопровождаются серьёзными увечьями или травмированием гениталий. Боль, сопутствующая этому, является в какой-то мере частью такой странной терапии, в отличие от побочных эффектов. Жестокость и длительная ипсация типичны для данного явления, и здесь не редкость даже разрыв мягких тканей или втыкание в зонугениталий острых предметов.
Экстремальные формы секса как способа времяпровождения характерны для заключённых — людей, принудительным образом изолированных от нормальной (с точки зрения половой стимуляции) среды обитания. Секс среди заключённых вовсе не относится к чисто физиологическому — ведь для простого удовлетворения физиологической потребности усилий требуется гораздоменьше.
Признаки данного феномена можно обнаружить и при наблюдении за жизнью людей-интравертов с некоторой патологией в психическом развитии, причём проявляются они даже в среде, для нормальной половой жизни с виду благоприятной. Однако более тщательные исследования показывают, что эти люди, хотя и достаточным количеством внешних сексуальных стимуляторов не обделены, оказываются в силу своей ненормальной психики им не подвластными. Их физиологические потребности находятся на голодном пайке среди изобилия. Если по какой-либо причине причислить их к категории антисоциальных элементов и изолировать от общества ментально, то есть лишить всяких контактов с окружающим нормальным миром, они способны прибегнуть к экстремальной стимуляции с той же интенсивностью, с какой ею пользуются заключённые, изолированные от общества в физическом смысле, то есть находящиеся в камерах. Ведь в изоляции (как физической, так и ментальной) сексуальные извращения как способ времяпровождения теряют свою негативную сущность и становятся, скорее, средством спасения от бездействия.
Животные в клетках чувствуют примерно то же самое. Изолированные от собратьев, они могут заниматься сексом физиологическим. Лишённые необходимости поиска пищи и защищённые от врагов, а также, имея много свободного времени, они не прочь заняться сексом ради удовольствия, но, почувствовав невыносимую скуку, они способны прибегнуть к самым экстремальным формам секса как способа времяпровождения. Некоторые самцы обезьян становятся одержимы ипсацией. Самцы копытных животных, содержащиеся в одной клетке с самками, но изнывающие от безделья, могут в буквальном смысле загнать своих сокамерниц до смерти, бегая за ними по всей клетке и приставая без устали. Такое же поведение замечено и у человекообразных обезьян. Один орангутан жил в пустой клетке, и, когда к нему подселили самку, он во время спаривания так обнял её, что у бедняги отнялись передние лапы и её пришлось срочно отселить. Вообще, обезьяны (маленькие и большие), выросшие в изоляции от своих сородичей, после помещения их в общество себе подобных какое-то время не могут приспособиться к новым условиям. Подобно людям с недостатками в физическом развитии, жившим долгое время "в своём мире", они забиваются в угол и продолжают свои занятия сексом ради времяпровождения на глазах у изумлённых новых товарищей. Это довольно распространённое явление у шимпанзе, которых часто заводят в качестве домашних животных, а потом выбрасывают в зрелом возрасте, после чего они попадают в зоопарки. Одну такую пару шимпанзе, выросших в подобных условиях, для создания «семьи» поместили вместе в отдельную клетку. Сексом они занимались регулярно и интенсивно, но только сами с собой. Они, хотя и делили одну клетку на двоих, оставались ментально изолированными. Сидя вдали друг от друга, они ипсировали самыми различными способами: на глазах у самца, занимающегося пенисом в другом углу клетки, самка для стимуляции своих половых органов использовала веточки или деревянные щепки, которые отрывала зубами от стены.