— Лишь сумасшедший мог верить, что та девушка, пусть берегут ее святые, была ведьмой. Цепаки поймали настоящую ведьму. Знаете, где? В старой мельнице, на Полтве. На удивление, подходящее место… И знаете, кто она? Катерина Даманская! Жена Ежи Даманского, начальника городской стражи. Скандал! И была там не одна, прошу пана. С молодым любовником, поэтом Себастьяном. Наверное, приворожила его. Пан Ежи, как то увидел, вызвал его на поединок, но промахнулся. И умер лютой смертью от его руки. Рана была во всю глотку… Спросите вы, что с ними будет? Я так сам думаю, поэта отпустят, потому что был приворожен и не ведал, что творил. А ее сожгут, как и положено. Конечно, если не успеет перед тем навлечь на город какую-нибудь беду…
— Татары, — наконец выдавил из себя курьер, — татары идут на Львов… Известите магистрат…
На этих словах он потерял сознание и упал на пол.
Весть мгновенно облетела город, подняв панику среди горожан. Кое-кто, собрав нажитое добро, сразу удрал, куда глаза глядят, но большинство все-таки готовились к обороне. Цеха начали ладить башни, а из предместий неустанно тянулись возы, груженные селянами с харчами, которые искали тут убежище. Вскоре было сообщено, что князь Острожский выслал две тысячи казаков на подмогу, и это изрядно взбодрило львовян. Католики ждали помощи от короля, хотя, вероятнее всего, бесполезно.
Пожалуй, единственные, кто всем этим не проникся, были Казимир и Орест. Не дождавшись Христофа, они сперва сняли себе жилье, а потом направились в магистрат наниматься на службу. София куда-то исчезла, однако они не волновались за нее, предположив, что та отправилась искать себе новую одежду.
Вечером, сидя в кабаке и попивая подогретое пиво, наемники обговаривали плату, которую предлагал им магистрат. За день боя с татарами каждый должен был получить по две гроша, что казалось им не очень много, но и немало. В этих обстоятельствах оба предпочли, чтобы орда подошла под стены города как можно быстрее, дав им возможность заработать.
Вдруг Казимир замолчал и прислушался к разговору за соседним столом:
— Сейчас утром видел его, — промолвил вполголоса худой мещанин, — перекрестился с испуга…
— Да ну, — не поверил кто-то.
— Ей-богу.
— Может, это не он был?
— Эт, или я не знаю пана Гепнера? Два года жаб ему носил, тот их вскрывал. Говорю же, вернулся во Львов. Израненный весь, хромой, в рубищах последних, Бог лишь ведает, где его носило…
Наемник вскочил и стал над ними.
— Простите мое вмешательство, панове, — молвил Казимир, — но речь не идет ли про достойного пана Доминика Гепнера?
Мещане переглянулись.
— Именно так, — сказал худой горожанин. — Но кого считать достойным, то, прошу пана, дело личное.
Наемник ласково улыбнулся.
— Полностью с вами согласен, — примирительно молвил Казимир, — а подскажет ли мне панство, где найти этого человека?
— Конечно, — хмыкнул мещанин, — на Рынке…
И поняв, что тот нездешний, подробно ему объяснил, где находится каменный дом Гепнера.
Казимир поблагодарил и, решив не терять времени, сразу подался туда. Орест, хотя ничегошеньки не понимал, двинулся следом, на ходу выпытывая, кто такой этот Доминик Гепнер и стоит ли он того, чтобы из-за него бросить пиво. Казимир не мог ответить. В конце концов, он сам не понимал всего до конца.
Двери каменного дома были открыты, поэтому наемники беспрепятственно поднялись на второй этаж. Откуда-то слышался разговор, и женский голос показался им знакомым. Проникнув в небольшую, заставленную книгами комнату, они увидели Софию.
От неожиданности женщина вскрикнула, а тот, кто сидел напротив нее, спиной к свету, медленно вытянул саблю.
— Вон как, — процедил Орест, — я таки выбрал себе потаскуху.
— Заткните рот, юноша! — прохрипел неизвестный. — Иначе я заставлю вас это сделать.
— Не раньше, чем я укорочу вас на голову!
— Стой! — остановил его Казимир. — Скажите, пане, вы — Доминик Гепнер? — спросил он у незнакомца.
В ответ тот утвердительно кивнул.
— Я имею для вас кое-что, — наемник подал ему сверток.
Руки Доминика мелко задрожали. Гепнер даже не был вынужден прочесть, он узнал эту вещь сразу.
— Наконец… — отозвалась София. — Теперь мы имеем все! И у нас есть шанс на спасение.