— Охотно! — сказала она и положила свою очаровательную ручку на его тяжелую латницу.
Белоскорский, помолодев от этого лет на двадцать, провел ее несколькими залами, где обнаружились редкие мебель, картины, дорогое оружие… Последнего, правда, было больше. Ляна, шляхтинка до мозга костей, не удержалась от восторга, как и от удивления, что в этом сером замке, среди арсеналов и погребов с порохом, находятся покои, достойные короля. Так прошел добрый час, пока наконец они оказались в небольшой комнатке, несколько более скромной, но уютной и светлой, несмотря на то, что тут уже давно никто не жил.
Девушка выглянула в окно. Они находились довольно высоко, похоже, на последнем этаже дома бурграфа. Был виден весь двор, который перерезала крепостная стена, отгораживая это грязное безобразие от непревзойденного пейзажа города Лева.
— Прекрасно! — произнесла Ляна, мимоходом усевшись на мягкую софу, поскольку в этом уюте ее окутала усталость.
Напротив окна стоял хорошей работы клавесин. Опорой ему были два грифона, которые, вовсю двигая застывшими крыльями, словно пытались поднять это тяжелое средневековое творение. Инструмент этот, видимо, попал сюда вместе с приданым королевы Констанции и остался в уже перестроенном замке после польского вторжения. Ляна любила музыку и мысленно решила обязательно сыграть после отдыха.
Справа и слева от клавесина висели красивые ковры. На одном из них была выткана Селена в виде красивой пышногрудой женщины на фоне звездного неба, на другом — Аполлон в своей огненной колеснице.
Таким образом, расположены друг напротив друга, они изображали две противоположности: день и ночь, Солнце и Луну, мужчину и женщину…
— Вижу, моя болтовня утомила вас, милая нимфа, — мягко приказал комендант, — отдохните. Чуть позже сюда принесут завтрак.
Девушка попробовала возразить, но вместо этого лишь улыбнулась — прогулка замком действительно разморила ее, но и страхи, пережитые накануне, почти забылись. Утреннее лучи, рассеиваясь на прозрачных занавесках, мягко стелилось по комнате и щекотало лицо, легко, словно ангел-хранитель, закрывало отяжелевшие веки. Недоспанная ночь давала знать, но вслед за усталостью она почувствовала неожиданную легкость, словно сидела не на софе, а качалась на облаке. Странная добрая магия была в этой комнате… Аполлон улыбался, а Селена казалась похожей на ее мать.
Видимо, девичья душа не вмещала в себе столько беды, сколько выпало на ее судьбу. Словно из переполненной чаши, она разлилась от неосторожного прикосновения радости. Мгновенной радости, подаренной этим ангелом в доспехах рыцаря.
За окном снова послышался отдаленный шум. Ляна его не заметила, однако комендант нахмурился. Он еще раз улыбнулся, но на этот раз как-то с горечью. Затем, не говоря ни слова, тихо вышел, оставив девушку в объятиях живительной дремы.
Когда она проснулась, завтрак действительно стоял на столе. «Видимо, я так крепко спала, что не заметила, как его принесли, — подумала девушка, — стыдно так заснуть, но как легко! Господи, как мне легко!»
Она подбежала к клавесину и подняла черную резную крышку. Инструмент был прекрасно настроен и послушно зазвучал под тонкими пальчиками. Комната наполнилась музыкой, к которой впоследствии добавилось прекрасное сопрано. Она пела, пока не заметила в дверях свою служанку, которая терпеливо ждала, пока хозяйка обратит на нее внимание. Ляна, не переставая перебирать клавиши, легким напевом спросила:
— Чего тебе, Вирцю?
Такой шутливый тон, видимо, взбодрил девушку, и она так же весело ответила, хоть и не решаясь подпеть:
— Моя пани, к вам просится коцур его величества короля.
Музыка стихла, уступив место звонкому смеху хозяйки.
— Кто ко мне просится? — еле промолвила Ляна.
Девушка пожала плечами и, сама засмеявшись, неуверенно повторила:
— Какой-то… коцур, моя пани…
— Что же ему надо?
— Не поведал. Говорит, что от короля, и все.
— От короля?
— Да.
— Так, может, он не коцур?
— Может, и не коцур.
— Неужели… Канцлер?
— Вот! Именно так! — воскликнула служанка.
— Что же, зови этого «коцура», — сказала хозяйка, — если пан комендант пропустил его сюда, значит, можно его принять. Возможно, он наш друг и принес королевскую милость..