— Бесспорно.
— Итак, дорогая София, вы знаете, где спрятаны эти фрагменты? — взволнованно заинтересовался комендант.
— Знаю, что один фрагмент кусок у венгра по имени Иштван. Он был подмастерьем моего сеньора. А второй маэстро запечатлел на гранях драгоценного камня. Он называется Ангельская Кровь. Вряд ли вы видели когда-нибудь что-то прекраснее, чем этот камень! Он достоин целого мира!
— И где же он? — быстро спросил комендант.
— Я не знаю… Тайна Ангельской Крови заключается не только в этом. Камень… Он имеет большую силу, — медленно продолжила она.
София снова замолкла, собираясь с мыслями.
— А третий фрагмент? — осторожно спросил Матвей, уже включившись в тайное посвящение.
— Третий — тут, — она указала на свою головку.
— То есть? — не понял Матвей.
— Не поняли? — улыбнулась женщина. — Я выучила его на память. И так хорошо, что могу воспроизвести с закрытыми глазами.
Матвей все еще не знал, не разыгрывают ли его.
— Итак, пане комендант, — продолжала София, — я повторяю то, что знаю, каждое утро и каждый вечер вместе с молитвой или вместо молитвы.
— А не проще ли… — начал Матвей да и замолк.
— …лишить себя этого бремени? — добавила шляхтинка. — Я уже думала об этом не раз. Как думаете, что я решила?
— Я догадываюсь… — ответил ротмистр.
— Не думаю, — возразила она. — Я не раз хотела доверить эту тайну кому-нибудь — хоть королю, султану ли или Папе Римскому… Чтобы это бремя не угнетало меня… Но каждый раз сдерживала себя чуть ли не в последний миг. Ибо поклялась моему учителю, мастеру…
— Ладно, — Матвей глубоко втянул воздух, чтобы хоть как-то подытожить услышанное.
— Допустим, я соглашусь… Отправлю королевских солдат ни с чем. Но Деражня же — это не Острог и не Лемберг. Это деревянный форт, в котором лишь три сотни солдат, чтобы бороться с разбойниками. Взамен сюда пришлют целый полк и схватят нас, как мятежников!
Глаза Софии уже были переполнены слезами. Она взглянула на него и через силу улыбнулась.
— Я вижу, что думала только о себе… Позвольте, я поднимусь в свою комнату…
Она быстро взбежала по лестнице наверх и исчезла.
Вечером Матвей заменил часового на вышке. Опершись на поручни, комендант наблюдал, как раскаленное солнце потихоньку тонуло за горизонтом. А с сумерками вокруг форта зажгли костры, ярко освещавшие человеческие фигуры. Утомленные за день люди утоляли жажду кто пивом, кто квасом и тут же, на огне, готовили себе ужин.
Матвей жадно вдохнул сумеречный воздух с запахами дыма и жаркого. Он улыбнулся от наслаждения. Ветерок доносил свежее дыхание реки, камышей, разнотравья, щекотал виски…
— Вы не слишком бдительны, пане часовой, — послышалось за спиной.
Комендант дернулся от неожиданности. Позади стояла София в легком белом платье и с каким-то цветком в руках.
— Простите, не хотела вас напугать, — засмеялась она.
— Да что вы, — Матвей покраснел и по-солдатски вытянулся, — я осматривал окрестности и… вслушивался…
— Тогда я не буду мешать…
— Нет-нет! — горячо возразил он.
Женщина засмеялась.
Ротмистр наконец овладел собой.
— Просто мне было бы приятно… было бы для меня честью, если бы вы остались…
— Ладно.
София стала рядом и глубоко вдохнула.
— Вы чувствуете запах человеческого тела? — приглушенно сказала она. — Оно переполнено силой и солнцем и теперь наслаждается прохладой и теплом костра. Сотни желаний и мыслей хотят сейчас своего высвобождения… Но что с вами? Вы смутились?
— Совсем нет, — возразил комендант.
— Тогда взгляните вон на тот огонь, за рвом… Вон видите, дюжий кузнец неуклюже снимает одежду с молодой служанки? Очевидно его руки дрожат от страсти, и он, видимо, его разорвет, а зря… Разве не наслаждение — распутывать все эти узелки и, отвоевывая поцелуями каждый кусочек женского тела, наконец почувствовать приглушенный стон страсти? Эта могучая и сладкая сила, вопреки воле, истязает твое тело…
Матвей, словно завороженный, слушал ее и одновременно смотрел в даль. Пару хорошо было видно с вышки и при свете костра они были похожи на каких-то жрецов любви, что так и застынут, украсив собой какую-нибудь вазу.
София нежно гладила цветок, иногда поднося его к устам, как для поцелуя. Тогда хрупкие лепестки начинали едва-едва трепетать от ее дыхания.
— Смотрите, вот он, этот священный и греховный миг! — возбужденно прошептала женщина. — Они уже не властны над собой…