— Хватит, — едва произнес ротмистр пересохшими губами. И голос его стал скрипучим, словно несмазанное колесо. — Пойдем отсюда, прошу вас… — Матвей от возбуждения еле владел собой.
— Господи! — София вдруг застонала и бессильно перегнулась через поручень.
Внизу послышались чьи-то тяжелые шаги.
— Матвей! — крикнул грубый голос.
Комендант склонился к женщине, застывшей на перилах, словно подкошенный цветок.
— С вами все в порядке? — тихо спросил он.
София убрала пряди волос. Лицо ее светилось как-то странно и таинственно.
— О, да…
Она протянула ему цветок и вгляделась в огни.
Возле них предстал встревоженный Лукьян.
— Простите, панове, — взволнованно заговорил он. — Имею до вас разговор, ротмистр.
— Что случилось? — спросил тот, отходя в сторону.
— Разбойники напали на наших лесорубов, — сказал Лукьян, — многих убили. Может, кто и убежал, не знаю… Будешь ждать до утра, или уже выступаем?
— Вели готовиться…
Комендант кивнул Софии и двинулся вниз.
Через минуту сладкую и душистую ночь разрезал острый звук трубы.
Глава III
Карпаты со своими холодными и сырыми ночами остались позади. Доминик понуро наблюдал бесконечные виноградники и одиноких селян, что копошились между кустов. «Счастливцы», — мысленно позавидовал он и, став на колени посреди старого воза, попытался хоть немного размять затекшие связанные руки. Всадники в шлемах с дьявольскими улыбками повернули в его сторону головы. «От самого Львова стерегут, как десять добрых псов, — бессильно подумалось Гепнеру. — Ни днем, ни ночью, ни в дождь, ни в жару не ослабевает их бдительность…
Так как под доспехами заправские черти, а не люди. Тьфу! И голоса какие-то жуткие. Даже в полдень мороз пробегает по коже…»
Этот «чертов» обоз не остановил ни один мадьярский отряд. Военные молча пропускали их, даже не интересуясь, откуда и куда они направляются. Поэтому не знал про это и Доминик.
На следующий день виноградники кончились, а вместе с ними и провизия. Пленный понял это из скудного завтрака — то есть куска черствого хлеба. Стража была аж излишне сердита — наверное, им досталось не больше. Хорошо хоть небо затянуло тучами, по крайней мере, жара не донимала.
Обоз двинулась дальше кривым каменистым трактом.
Среди дня впереди появилась подвода, сплошь нагруженная какими-то бочками и сундуками. Двое всадников, что ехали впереди Гепнера, пришпорили коней, бросившись вдогонку. Через какую-то минуту они поравнялись с подводой.
То был старый турок-торговец, который вез товар где-то до Унгвара. Торговал он всяким хламом, но имел целую бочку харчей. Поэтому новые спутники не вызывали у него ни тени приязни.
Сам он походил на изгнанника, которого мадьяры отправили на все ветры, но родина была так же далека, как и край света, поэтому, видимо, он остался и занялся какой-никакой торговлей.
Гепнер присмотрелся к старику и с удивлением заметил, что и тот его пристально разглядывает. Внезапная надежда неожиданно согрела Доминику сердце, хотя, казалось, для этого не было никаких оснований. Лекарь уже равнодушно принялся растирать связанные руки.
Вплоть до вечера он так и не взглянул на турка, все на что-то надеясь. Может, ночью удастся что-то выяснить?
Когда разбили лагерь, старика заставили готовить еду, и тот взялся за дело, недовольно бормоча что-то себе под нос. Доминик пристально следил за ним, ища какого-то намека или знака, но напрасно. Турок сунул ему тарелку с пресной кашей.
Он мысленно посмеялся над своими нелепыми надеждами на чудо.
На рассвете отправились снова в путь. Начиналась скалистая лесистая местность, переходя между холмами, а то и небольшими горами. Двигались теперь медленнее, от чего клонило в сон. Лекарю спалось ночью плохо, поэтому он закрыл глаза, чтобы наверстать упущенное. Впрочем, душный день вызвал лишь мучительную дремоту, которая сморивала еще больше. В глаза лезла труха от сена, градом катился пот, да еще и мухи бешено кусали, чем доводили до бешенства.
От хорошего пинка лекарь открыл глаза и уставился на своего обидчика. Тот молча указал на подводу.
— Какого черта? Что тебе нужно? — не понял Гепнер.
В ответ тот ударил его еще раз и указал туда же. Доминик оперся на локти и уже теперь разглядел старого турка, что лежал возле своей лошади. Лекарь встал с воза и под бдительным надзором стражи подошел ближе. Старик глухо стонал, прося глотка воды во имя Аллаха.